стояли небольшие аккуратные домики —дачи. Та, возле которой остановились мы, была на замке. Народу на пляже не было. Странно устроена жизнь. Час назад мы волновались, туго затягивали галстуки, смотрели — нет ли пылинки на костюме. Из беззаботных пассажиров «Трансильвании» мы должны были превратиться в иностранцев, прибывших в другую страну. Ждали, думали, как все это случится, какие люди встретят нас, как мы с ними поздороваемся, как они с нами. Потом в отчаянии мы сидели на чемоданах, и жизнь в ближайшие часы представлялась нам неприветливой и мрачной. Прошло тридцать минут — и что же? Словно последние мальчишки, мы бегаем по пляжу, барахтаемся в воде, отутюженный костюм валяется на колючей травке, и ветер припорошил его крупным морским песком. Где мы? В Евпатории? В Гаграх? В По- ти? Нет, мы в Албании, на Адриатике, в ста километрах от итальянского берега. Солнце обливает нас с головы до ног, шелестит голубая прохлада... Я переворачиваюсь вверх лицом и плавно покачиваюсь на волне. Теперь нет ничего, кроме неба и моря. Что-то кричит Алитовский. Слышится грудной бархатный смех Лоры... Строго говоря, мы на земле. В данном случае она называется Албанией. Немного знали мы об Албании, ступая на ее берега. Она мала, гориста, красива. В ней живет маленький народ, именующий себя шкипетарами, то есть орлиным племенем, а страну свою Шкиперией, то есть страной орлов. Пятьсот лет Албания была под гнетом турок, потом под итальянцами, потом под немцами. Десять лет назад в ней установилась народная власть, и она, Албания, стала впервые по-настоящему независимым государством. Многие путешественники конца девятнадцатого и начала двадцатого века называли албанцев варварами, убийцами. Некоторые договорились до того, что 154
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4