ном столбе обязательно сидит по орлу — им нужны наблюдательные пункты. Даже на спинке железной койки, что стоит в траве, недалеко от стана шестой бригады, уселась огромная рябая птица. — Вот бы из ружья пальнуть, — невольно вырвалось у меня. Василий Арсентьевич недоволен. — Обязательно сразу нужно из ружья. А зачем? Кроме пользы, здесь от хищников ничего нет. Они истребляют грызунов. Знаете ли вы, что, убив одну сову, мы теряем тонну зерна! Вообще Горбаченко любит считать. Так, когда я, вылущив несколько колосков, сказал ему, что в среднем в каждом колоске по двадцать пять зерен, он вдохновился. — Значит так. На один гектар мы высеваем пять миллионов зерен. Из них вырастет десять миллионов колосков... Каждая тысяча зерен весит тридцать граммов... В другой раз, когда я спросил, куда же совхоз будет девать столько соломы, Горбаченко быстро прикинул: — У нас, конечно, пятьсот голов скота, но для него пойдет мизерное количество соломы. Остальная пропадет. По Казахстану наберется верных пятнадцать миллионов тонн пропащей соломы. — Что с ней делать? — Нужно строить целлюлозно-бумажный комбинат, как, например, под Херсоном: выход продукции одна треть от сырья. То есть пять миллионов тонн прекрасной бумаги! Через минуту выяснилось, что весь годовой тираж «Огонька» не должен потянуть более тысячи тонн. —- Теперь представляете, сколько бумаги пропадает в этой степи? Перевалив сопочку, подъехали к стану шестой бригады. Расчищенный ток, два вагончика поодаль от него да десять комбайнов, выстроенных в ряд, — вот и весь полевой стан. Да еще бородатый старик, засучив рукава, складывает что-то из слоеных степных камней. Мы подошли ближе. Черная, начинающая 73
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4