— Да. Но надо бы послать бригаду в шесть-восемь человек. Оперативно, компактно, дешево. Один певец, два акробата, баянист, ну еще чего-нибудь. А так ведь все эти десять тысяч ложатся в себестоимость того же хлебушка. Я не успел ничего возразить собеседнику, да и трудно было возразить что-нибудь, хоть и зародилась уж обида за тех же Данильченко или Гену Карнаухова, которые третий год не могут сходить в настоящий театр и неизвестно, когда смогут. Концерт шел. Не халтурка какая-нибудь это была, а большое искусство. Недавние выпускники Московской, Киевской и Алма-Атинской консерваторий, а также института имени Гнесиных, обученные крупнейшими советскими профессорами, здесь, на целине, как говорится, отдавали все. К тому же, когда по ходу действия какой-нибудь танцевальной сюиты должны были выходить в степь парни и девушки, настоящий степной ветер шевелил их волосы и настоящая целинная степь служила декорацией. Шумные аплодисменты переходили вдруг в согласное скандирование, и все пятьсот или сколько их там было зрителей, скандируя, кричали: «Спа-си-бо. Спа- си-бо». Под этот шум я и успел возразить соседу: — Вы правы. Ни один миллиардер на западе не выложил бы для своих рабочих десять тысяч рублей. На западе такого быть не могло. Но ведь в этом-то все и дело.... Когда кончился концерт, я подошел сзади к директору и главному агроному совхоза. Они обернулись, сразу узнали. — А, сколько лет, сколько зим! На урожай, значит. На праздник целинного труда. А нет бы навестить, когда плохо-то нам было. Ну, ладно, ладно. Ночевать ко мне. — И Горбаченко повел меня по вечернему уже поселку. Целый день продувается поселок устойчивым ровным ветром. Ветер мгновенно подхватывает облака пыли, поднятые автомобилями, и уносит их, постепенно рассеивая. На закате ветер утихает так неожиданно и резко, что не успевает даже унести пыль от
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4