нильченко. Этот из первых, знакомый мне. Такой же он перемазанный в разной тракторной черноте, как и два года назад. «Уж отмывался ли с тех пор?» — мелькнула у меня веселая мыслишка. И если перези мовал Данильченко две зимы, так, верно, и сам черт теперь ему не брат, о чем и можно судить по его уверенному поведению. А ведь жидкий был паренек, все ходил с завязанным горлом. Скромница и работяга Гена Карнаухов, тоже ветеран, уселся на корточки, как садятся обычно мужики на колхозных собраниях. Похудевшая Надя Синен- ко, некогда член первого совхозного комитета комсомола, пришла на концерт с годовалой дочкой. Поднимает ее вверх, показывает пляшущих «дядей» и «тетей». Сторонкой подошли к концерту директор совхоза Николай Максимович Мамонтов и старший агроном Василий Арсентьевич Горбаченко. Эти ни капли не изменились: сорокалетний возраст более устойчив, нежели восемнадцати- или двадцатилетний. Еще до начала концерта с соседом моим по «зрительному залу» — уполномоченным из центра — произошел у нас такой разговор: — Все-таки я не понимаю, как это делается у нас? — говорил сосед. — И что такое этот концерт? Это безудержное, ничем не оправданное расточительство. Это все равно, что брать государственные деньги охапками и кидать их в печку. Кое-чему и мы должны учиться у запада. Так вот, там подобного быть не могло бы. Там рентабельность — во главе. Это нужно додуматься — за тысячи верст послать сто двадцать человек с громоздким имуществом кочевать по степи. Каждый день они занимают шесть машин, которые могли бы работать, и потом знаете, сколько стоит один их концерт? Я интересовался. Он стоит десять тысяч рублей. А здесь они дают его бесплатно, то есть за счет государства. Этой расточительности я не понимаю. Ни один миллиардер не мог бы позволить себе такой роскоши. — Но все-таки надо ребятам показать?.. Люди тоже.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4