назад, вдруг зарябило в глазах и пришлось даже то вправо, то влево поворачивать голову, чтобы разом охватить раскинувшуюся по степи панораму поселка. Не было раньше и главной въездной арки, что красуется теперь, окрашенная в темно-красное и с деревянными колосьями наверху. Правда, какой-то пер вый шофер постеснялся проехать сквозь эту нарядную парадность и осторожно проложил следок рядом. Так и стоит арка в стороне от въездной дороги. Ансамбль в совхозе ждали. На главном току, расчищенном и укатанном до твердости и чистоты асфальта, собрались люди. Большинство из них сидело прямо на земле, некоторые приспособили дощечки. Десятка полтора машин съехалось к месту концерта. Капоты их, кузова и сами крыши кабин тотчас облепили зрители. Приползли сюда и два трактора. Глядя со стороны, я искал глазами старых знакомых, ветеранов совхоза, переживших и первые трудные дни его и все последующие месяцы и годы, может быть, не менее трудные. Но знакомых здесь было мало. К тому же, как выяснилось, кадровое ядро совхоза растворилось теперь в полутысячной толпе приезжих людей — ленинградских студентов, механизаторов с Украины, шоферов из Москвы. Красиво и живописно было это пестрое собрание молодых людей. Вот стоит на крыле грузовика, небрежно облокотившись о кабину, двадцатилетний парнище без рубахи. Бугры мускулов его запылились и загорели под солнцем. Синие парусиновые штаны заправлены в кирзовые сапоги с широкими голенищами. Весь вид его говорит: ладно, я буду тут стоять, а они пущай меня развлекают. Рядом с ним стоит стройная, хрупкая даже, девушка-студентка в легком городском платьице, в каком и в Летний сад выйти не стыдно. Голова ее слегка запрокинута, чтобы легче смотреть встречь солнца, а закинутая высоко рука поддерживает, собрав их в горсть, каштановые волосы, потому что упруг и боек плывущий над степью светлый ветер. А вот вылез все-таки на гусеницу тракторист Даб Степная быль 65
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4