86 Пронеслись мимолётные грозы ке», как молодая, смешно играла мачеху. А как играла императриц! Анну Иоанновну... А Екатерину? Кого угодно умела сыграть! Катюше был годик, мама умерла. Видел: на кухне репетирует перед ним. Начинает рассказывать о театре, увлекается — звучат голоса. Целые спектакли! Увлекшись, раз упала на кухне. Ногу подвернула, хромала долго. Могла и чашку смахнуть, разбить и не заметить. Если кто заходил на чай, смеялись над её «спектаклями»... Мамино зеркало... Старинное, в толстой красной раме, оно смотрело на всех сверху вниз. В детстве считал, что оно живое: всех видит. Про всех знает все! И дочка —туда же. Катя, стоя перед зеркалом, ревет, размазывает слёзы, всхлипывает и поглядывает на себя. На ней новое малиновое платье с белыми ромашками, все в оборках. Над нею, в глубине зеркального стекла сидит на ковре сын и возится с отвоеванным поездом. Книги, рыжее старое фортепьяно. Зеркало знало тайны всех слёз... Катя в концертном зале рядом. Ей было тогда... Шесть лет! Её глаза — бабушкины глаза — темные, зрачки огромные. Сидит, не мигая, не дыша. Музыканты в чёрных бархатных фраках. Виолончель, скрипка, фортепьяно. Из Мурманска. Занесло же... Их исполнение украсило бы столичный зал. Испугался за Катю: она дрожала, шла, осторожно вслушиваясь в тот синий вечер зимой. А дома: «Папа, посмотри, как блестят глаза в зеркале — это мои глаза?» Кажется, человек только и живёт полной жизнью, когда слушает музыку. Играл Пикайзен. Профессор с женою, Катя и сын в Москве. Незабываемый концерт! ...Куда все ушло? Видел отчима. Стыдно, терзал его, ненавидел. Лучше не вспоминать. Он, петербургский профессор, бросивший ради них жену, двух дочерей, квартиру на Невском, университет, коллекцию картин — это он увлек филологией, посвятил в тайны лингвистики. Жили втроем в коммуналке, и была лишь одна огромная кровать, так Саша пи-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4