Жизнь хороша, птички поют 7 5 —Да светится имя твое! —эхом отозвался дед. —Да при-и-дет Цар-ствие Твое! —Алёнка, встав на коленочки, крестилась и заворожено смотрела на икону Спасителя над маминой головой. — Да при-и-дет Цар-ствие Твоё! — Дед стал чесать одну руку другой, стал потирать ноги, почесываться за ухом. Заволновался, заерзал на стуле, даже рассерженно как-то сказал: — Ну, хватит, сейчас врач приедет! —Деда читай! Да бу-дет во-ля Тво-я и на зем-ле, как на небе! —Да будет воля твоя и на земле, как на небе! —дед зачесал затылок. Взмолился: — Пусти, покурю! Саша лежала без движения, глаза закрыты. Сделала знак рукой: — Пожалуйста, не уходи... Дед более отчетливо, но бесчувственно, скороговоркой выдохнул все слова в одно слово: — Д абудетволяТ вояиназемлекакнанебе! —Хлеб наш на-су-щный дай нам днесь! —умоляюще, ещё звонче выговорила Алёнка. Дед оживился, повторил более охотно: —Хлеб наш насущный, дай нам! Днесь! За окном хлынул косой дождь, деревья вдали закачались от ветра, а вблизи стояли как вкопанные. Дед как-то обмяк, вспотел. У него сами собой, непроизвольно, увлажнились глаза, загудели ноги. — И ос-та-ви нам дол-ги на-ши, яко же и мы ос-тав-ля-ем дол- жни-кам на-шим! —ни Алёнка, ни дед не замечали, как дождь стал заливать окно, капать на пол комнаты. Только сейчас до него дошло, что Саша мертвенно-бледная. Это напомнило ему умирающую от рака жену. Такие же волны кудрей на подушке, родинка на шее, другая на щеке... В груди у деда что-то оборвалось... Он, словно очнувшись, выхватил у внучки книжечку и так же, как она, начал от души взывать: — И не введи нас во иску-шение, но избави нас от Лу-ка-ва- го! —последние слова он почти выкрикнул, и неожиданно для самого себя, всхлипнув, нежданно-негаданно, по-настоящему, навзрыд, заплакал и сильно закашлялся. Дождь переменил направление, пошёл прямо вертикально. Дед, вытирая слёзы, посулил:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4