7 4 Пронеслись мимолётные грозы Саша попыталась встать. Сделав шаг до двери, чуть не потеряла сознание: потемнело в глазах, засверкали перед взором искры, выступил пот. Она упала на кровать. Ноги становились ещё холоднее, стал колотить озноб. Позвала дочь. Алёнка бросилась в ванну, налила в таз горячей воды, приволокла и заставила маму ненадолго опустить ноги в воду. Скорая всё не шла. Алёнка растормошила деда. Дед, не вполне выспавшийся, ничего не мог понять. «Пойду покурю», —тупо ответил, и ушёл дымить в коридор. Саше становилось всё хуже. Лёжа в полуобморочном стоянии, она шептала: «Господи, помилуй, господи, помилуй, господи помилуй...» —Деда, ты чё, мама умирает! —Алёнка схватила деда за руку, потащила в комнату. — Молитесь... «Отче наш»... — слабым голосом еле слышно попросила Александра. — Да я не умею! Не буду! Не знаю я, сщас, покурю... — нелепо талдычил дед, пытался выйти, крутил в руках новую сигарету. Алёнка увидела на тумбочке у мамы красную книжечку с распятием на обложке — «Молитвослов», дала ему. Дед засуетился, зашелестел страницами, руки дрожат, все повторяет: «Сейчас, только покурю, сейчас покурю...» Нашёл заложенную страницу. Открыл, и вдруг: «Не могу, не вижу ничего, да не умею я! Все расплывается в глазах... Пусти, пойду покурю...» Алёнка выхватила у него из рук молитвы, и строго приказала ему: —Деда-а! Стой! Я буду читать —ты повторяй за мной! —и начала по слогам складывать, от всей души перекрестившись, по памяти знакомые слова: — От-че наш! Иже-е е-си на не-бе-сах! —и деду криком: —Деда! Повторяй! Дед безвольно, испуганно глядя на Сашу, начал с запинками автоматом дудеть: —Ну, Отче, ну, Ижи, ижи иси на небеси... —забормотал ошарашенно дед, потом зачесал нос и опять за свое: — Нет, пойду покурю, потом... потом... —и повернулся, чтобы уйти. — Деда-а!!! стой! — внучка схватила его за рукав и начала с начала, звонко, более бойко: — Отче наш! Иже еси на небеси! Да све- тит-ся имя Твоё!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4