5 2 Пронеслись мимолётные грозы На установленной к торжеству эстраде мальчики из музыкальной школы в белых костюмах, с бабочками, пели песни военных лет. Детскими чистыми голосами пели недетские песни. Воздух наполнялся свежестью распустившихся трав, ароматом первых цветов. Дождь на время перестал. Что-то особенное в этом дне —неторопливость, грустная задумчивая тишина. За столом сидел пожилой плечистый человек с военной выправкой, ярко-голубые глаза заметно выделялись на загоревшем лице. Грудь в орденах и медалях. — Меня зовут Василий Фёдорович, — представился он. — Ты с какого года, дорогой друг? — обратился он к деду. Дочь ответила: —С двадцать четвертого. Он плохо слышит —контузия была. — Молодой! А я с двадцатого. Плохо сохранился. Курит? Ранения были? —Ещё как курит —каждые полчаса! И ранения были. —И у меня ранении. А я вот не курю, и здоров! — Громко обратился к деду: — Ну, выпьем, дорогой друг! Выпили за победу. На каких фронтах воевали, где закончили войну, кто командовал фронтом, где и какие были ранения, — выяснив эти вопросы, ветераны обнялись, поцеловались. Дед, выпив, полностью погрузился в процесс еды. Василий Фёдорович похвалил Александру: —А ты молодец, отца не бросаешь. Мы плохо воспитали своих детей. Берегли их зря. —А как правильно воспитать детей? —заинтересовалась она. —Трудиться надо. Трудолюбие прививать. Сейчас никто не хочет трудиться —только деньги подавай! Я кадровый военный, полковник. Всю войну прошёл, и в Чехии, в Польше, в Германии был, как твой отец. Ордена — это чушь. Главное — что у тебя в душе, — постучал по груди, — главное — доброта! Грубые все стали... Сын грубит, все забирает, — собеседник заволновался, покраснел, голос задрожал. Александра живо перевела разговор: — Вы столько живёте и так хорошо выглядите! Вам Бог, наверное, продлевает жизнь за ваш подвиг, за жертву вашу! —Что верно, то верно! Богом спасаюсь! — Неожиданно подхватил он. —Верою живу. В Бога крепко верую. Молюсь и надеюсь...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4