Жизнь хороша, птички поют 49 странству. Его окутывало какое-то молочное тепло. Ни боли, ни печали, ни тревоги... Отдохнуть хочу, чуть-чуть, хоть чуточку, пожалуйста... Отче наш! Иже еси на небеси, да светится имя Твое... Душа по-детски творила молитву. Каждой клеточкой своего существа начинал ощущать покой, легкость и рядом — робко осознавал —невидимое чьё-то, понимающее всеведение всей его жизни: ведение помыслов, грехопадений восемнадцати лет и взлетов, ощущение теснейшей связи своей жизни с НИМ, дыхания своего, биения сердца, тепла тела..., и чувствовал, как ежесекундно волны спокойствии, сил, бесстрашии вливаются в него с надеждой. Он почувствовал, что не один. —Давайте попробуем сульфидин, —предложил доктор. — Только что получили. — Препарат ещё не опробован, но тут терять нечего, — поддержал другой. Сестричка стала колоть новое лекарство, и наяву произошло чудо. Парень, три дня бывший без сознания, неожиданно, понемногу стал оживать. Его перевели в общую палату. Когда впервые на костылях Фёдор вышел на улицу, шатаясь, была весна. Лишайник на деревьях бурно зацвел. Ярко-розовые облака улыбались на синем небе. Под ногами холодная сырая земля, пропитанная только что стаявшим снегом и местами покрытая тонкой прозрачной корочкой льда. И на узкой полоске жирной чёрной земли между пластинками льда —померещилось, что ли? —сидела бабочка. Он нагнулся —голова кружилась. Точно, бабочка. Трепещет крылышками, живая! Шоколадно-бархатная, на крылышках по краям фиалками играют четыре «глазка». Он осторожно, опираясь одной рукой на оба костыля, нагнулся, а другой взял бабочку за крылышки и бережно, держа её в ладонях, а костыли под мышкой, под угрозой в любой момент свалиться в грязь, еле дыша, принёс её в палату. Радости было! Раненые посадили ожившую красавицу в большую банку, прикрыли бинтом. Бабочка замерла и словно спала на подоконнике, сложив крылышки, иногда ими трепеща. Потом в особенно яркий солнечный день —расправила крылья, выпорхнула из банки, завораживающе описала круг по комнате, к всеобщему восторгу облетела всех и исчезла в форточке. Фёдор выздоровел и вернулся в свой полк. «На мне, как на собаке...» —хвалился он.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4