Жизнь хороша, птички поют ц нью. А почто? Почесть Христа! — он выразительно поднял грязный указательный палец. — А вот почто. За пять деньков до его крестной смерти, Иисуса-то, народ встречал его ивами ирусалимскими. А сейчас все забыли, все делают не так, как положено, машут вербами, в дом несут. А зачем? Не знают. — Ерунда всё это. Опиум для народа, — выслушав, пробурчал дед и разозлился. —Я атеист и ничему этому не верю. Вздор! — А ты скажи-ко, вечно, что ли, жить собрался? «Не верую». Ишь, хорохоришься! Погоди, наступит денек, поймешь, с кем имеешь дело! — И мужик показал пальцем в небо. Оба умолкли и молчали уже всю дорогу. Деду — Фёдору Стребулаеву — семьдесят пять. После операции усох, кожа на руках, на лице и шее заметно пожелтела и обвисла. Чёрные глаза отливали землистым оттенком, из-под очков смотрели беспомощно, неуверенно бегали. Голова стала совсем седой, маленькой на тонкой шее, но усы оставались роскошными, как прежде чёрными, с легкой проседью. Прямой породистый нос и правильные черты лица придавали ему сходство с известным артистом. Однажды в молодости, в пятидесятые годы, это стало причиной забавного конфуза. Покупал в московском ГУМе детскую коляску и много других вещей. К нему подошла женщина и спросила: «Ой, вы артист? ...Тихонов?» Фёдор решил поозорничать и поддакнул. Тогда дама взяла его коляску, коробки и решительно двинулась к остановке такси, набивалась на свидание. А «артист» до потери сознания врал про съемки, в которых, действительно, раз в жизни, случайно участвовал на фронте... В компании друзей долго смеялись над этой историей. Озорство в молодости любил. Пока автобус шёл до города, вдруг повалил снег вперемешку с дождём, и в городе под ногами образовалось жидкое месиво изо льда, снега, грязи и воды. Лужи раскинулись огромные, как озера. Полуобморочная, худосочная, пришла российская весна, когда деревья оживают, чернеют стволы, и чувствуется, уже бурлят в них соки. Но уродливые культи обрезанных веток городских тополей смущенно куксятся, поджимают пальцы, торчат беспомощно, уповая на небо. Всё полно влагой. Сухие ягоды боярышника дерзко краснеют на фоне общей, сизоватой как дым серости.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4