1 0 0 Пронеслись мимолётные грозы ли его на новую войну. В Чечню. Как обстрелянного бойца, месяца, сказали, на два. Прошло несколько месяцев без вестей. Вдруг телеграмма: «В следующее воскресенье приеду». Жена и мать ждали, куртку кожаную купили. Девочки цветов нарисовали, украсили дом. Планы строили, праздника ждали... Хлопнет дверь лифта — женщины выбегают. Еды наготовили. Оделись нарядно. И вот, хлопнула дверь. Атам... военные. Шапки снимают... Гроб цинковый привезли. Вадим Львович отставил чай и заметил, что вызвал бы «мамочку» при первой возможности — мол, Лизе станет легче, да и мать, пожалуй, рядом с детьми скорее придёт в себя. Татьяна Петровна закивала: - Да-да, посмотрим. Но, боюсь, не скоро это произойдет. - И продолжила: —У неё депрессия. Когда их привезли, у девочек была высокая температура. Мама — безразлична ко всему, глаза горят, одета неряшливо, молчит. Ей будто всё равно, что дети болеют, что денег нет — на пенсию бабушки живут, работы нет. Гражданства, и того нет! Бабушка говорила: дети болеют —мать их не лечит, на них не глядит. Сядет с утра в угол, смотрит в окно, не ест, плачет, плачет и молчит. Одеваться не хочет, не умывается, не расчёсывается, не выходит из дома. Как окаменевшая, безразличная ко всему. И знаете —копия Лизы, такая же чёрненькая, и тело будто покрыто пушком, юная совсем. Фигура Татьяны Петровны в белом халате показалась Вадиму какой-то маленькой, хрупкой на фоне тёмного, блестящего от света люстры окна. - Видно, лекарствами тут не поможешь, — она окинула ночное небо взглядом, и добавила, сжав пальцы: — Одна мысль не дает мне покоя, особенно по ночам, после того как новости по телевизору посмотрю. Помните, как у Булгакова: «Ответит ли кто-нибудь за кровь?» Чего стоят все наши умные разговоры, все эти дебаты, новые преуспевающие люди, когда видишь, как Лиза болеет и как её мама не хочет жить. - Знаете что? — внезапно покраснев, взорвался Вадим и стал быстро, жестикулируя руками, говорить: — Вот смотрю я на них, на детей, то есть: перед тобой — создание Божие! Душа, которой положен свой путь! Ей бы, блин, —трепетное отношение, уважительное! А мы? Здесь не бегай, громко не говори, здесь не вставай, играй,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4