и души." — Ты знаешь уже больше моего; видишь ее вѣ мысляхѣ, а я не видалѣ.—"Имя ея?" — Камилла. — "ТакимЬ прекраснымѣ именемѣ не называютѣ дурныхѣ женщинѣ. А фамилія?"—Узнаешь послѣ. Теперь довольно знать и того, что она благородная и воспитывается наилучшимѣ образомѣ.-—"И я буду писать кѣ ней, батюшка, не зная, кто она, гдѣ она, и какой фамиліи?" — Такѣ угодно ея матери: она хочетѣ, чтобы вы сообщали другѣ другу мысли свои не иначе, какѣ подѣ щитомѣ неизвѣстности. Мы будемѣ читать и пересылать ваши письма. Подлинное твое имя будетЪ также тайною для Камиллы. Называй себя Ипполитомѣ, и ни подѣ какимѣ видомѣ ие давай ей вѣ пись- махѣ своихѣ чувствовать, кто и что ты вѣ самомѣ дѣлѣ; разумѣется, что она сЪ своей стороны должна соблюдать то же условіе.— "Э то будетѣ только дѣтскою забавою, батюшка?" — Почему? Естьли вы, пришедши вѣ тѣ лѣта, вѣ которыя мы раз- судимѣ заблаго познакомить васЬ лично, полюбите другѣ друга, то забава можетЪ превратиться вѣ дѣло: вотѣ наше намѣреніе. Мы не хотимѣ только, чтобы склонность ваша началась глазами; потому что глаза великіе обманщики, и надѣлали уже много бѣдѣ вѣ свѣтѣ. Разумѣешь ли теперь загадку?— "Разумѣю, отвѣчалѣ Ремонѣ сЪ печальнымѣ видомѣ: это безѣ сомнѣнія.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4