Вы зияете, капѣ жена моя поражена была вѣ спектаклѣ, увидя свои брилліянты на актрисѣ; вы знаете, сѣкакимѣ искусствомъ вѣроломной Онваль приготовилѣ эту сцену. Онѣ не сиускалѣ сѣ нее глазѣ; видя, что ока вышла изЪ ложи, оставилѣ меня, и поѢхалЬ кЬ ней, вѣ надеждѣ воспользоваться случаемъ. Обморокѣ ея былѣ замѢченЬ; стали говорить, спрашивать; я услышалЪ имя ея-, и сѣ самымЬ нѣжнѣйшимѣ безпокойствомъ любви поскакалЪ домой. Вообразите же мое положеніе, мой ужасѣ, когда я вошелЪ кѣ ней вЪ кабін ет Ъ; когда увидѣлѣ. . . . "Боже мой! какое гнусное, адское коварство!" сказала Ганріэта: "это не человѢкЪ, а чудовище! "—Злодѣй наказанѣ, продОлжалЪ Верванѣ : вѣ свѣтѣ узнали многіе изѣ его без- честныхЪ постугіковѣ; всякой стыдился быть сѣ нимѣ знакомымѣ; вѣ досадѣ, вѣ отчаяніи прибѣгиулѣ онѣ кѣ дерзости* и умерѣ отѣ руки себѣ подобнаго человѣка. Но отѣ каких!) горестей, безцѣнной другѣ мой, отѣ какого нещастія спасла бы пасѣ взаимная искренность ! Ахѣ! безѣ совершенной, неограниченной довѣренности не мо жетѣ быть надежнаго союза между самыми нѣжнѣйшими сердцами. Безпокойство, подозрѣніе усиливаются молчаніемѣ; надобно изѣясншпься, или мы будемѣ болѣе и болѣе терзаться; надобно тотчасѣ искоренить неудовольствіе, или проститься сѣ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4