состоитЪ вЪ любви кЪ родителю и вЪ стараніи о его щастіи—возмояшо ли, чтобы она была вами оставлена? Я долго молчала, не осмѣливаясь просить васЪ обЪ изѣясне- ніи этой непонятной для меня тайны; ио" . . . Любезная дочь! перервалЪ Маркизѣ: есть такія вещи, которыхЪ вЪ твои лѣта знать не должно. Мать твоя конечно не говорила тебѣ, чтобы я кЪ ней пріѣхалѣ?—• "Нѣтѣ."—ИтакЪ повѣрь мнѣ, что супруги, такѣ хорошо другѣ ко другу расположенные, не могутѣ жить вѣ разлукѣ, не имѣя на то важныхѣ причинѣ, которыя должны быть тайною для ихѣ дѣтей. Сидонія потупила глаза вѣ землю и не сказала болѣе ни слова; но оставшись одна, не могла удержать вздоховѣ и слезѣ своихѣ, — и сѣ сего времени всякой день грустила. Женщина, которая сѣ ней Ѣздила вѣ деревню, примѣтила, что она часто держала на колѣняхѣ своихѣ ларчикѣ, смотрѣла на него печально, обливала его слезами и цѣловала сѣ нѣкоторымѣ почтеніемѣ. Сія женщина, боясь причины и дѣйствія такой безпрестанной горести, почла за должность сказать о томѣ Маркизу, и привела его кѣ ней вѣ комнату вѣ самую ту минуту, когда она, смотря сѣ нѣжностію на ларчикѣ, говорила: и такЪ п не узнаю пигего, пока она жива!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4