З і заслуживать свои проступки." — Тутѣ, думая привести меня вѣ восхищеніе, подалѣ онѣ мнѣ платокѣ... Я чуть было ни уронила его изѣ дрожащей руки своей: но что бы онѣ велѢлЪ сдѣлать со мною, естьли бы я досадила ему грубымЬ образомѣ? Итакѣ надббно было казаться покорною, стать на колѣни, благодарить, хотя противѣ воли, хотя сѣ видомѣ холодности: за что старая надзирательница очень бранила меня, и сказала, чтобы я по Крайней мѣрѣ ввечеру оставила такую глупую застѣнчивость. Послѣ ужина прйшелѣ ко мнѣ, сѣ двумя евнухами, ужасйый Кизлярѣ-Ага, бросился передо мною на колѣни, и сказалѣ, что Султанѣ меня дожидается. Серальскія надзирательницы одѣли меня по своему вкусу, какѣ можно лучше, опрыскали духами й Отправили сѣ евнухами кЪ Магомету. Комната его была освѣщена; онѣ лежалЬ на постелѣ, велѣлѣ мнѣ подойти ближе — и евнухи скрылись. Такимѣ образомѣ осталась я одна сѣ вла- етелйнОмѣ судьбы моей. . . . Вы боитесь, сударыня. . . . Успокойтесь: я твердо рѣшилась умереть или спасти невинность свою. Повинуясь данному мнѣ наставленію, я поклонилась и прмближилась сѣ робкимѣ видомѣ. "Бѣлая роза!" сказалѣ онѣ ласкввымЪ голосомѣ, видя блѣдность мою: "бѣлая роза! любовь ожадаетѣ тебя вѣ моихЪ обЪятіяхЪ;
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4