хранителю, легла подлѣ Татарина, который дрожалѣ какѣ вѣ лихорадкѣ; долго плакала, рыдала, и наконецѣ заснула. Вообразите, вѣ какой опасности была моя невинность! Но я уже сказала вамѣ, что корыстолюбіе Таг тарина служило мііѢ вмѣсто щита; онѣ берегѣ меня какѣ сокровище, и боялся уменьшить мою цѣну, На другой день Татаринѣ повезѣ меня вѣ Кафу, продалѣ одному Греку для Султан^ скаго Сераля; и черезЪ недѣлю вышла я на берегѣ вѣ Константинополѣ, гдѣ всщрѢ- тилѣ меня Кизлярѣ-Ага, чтобы проводит?, вѣ жилище Каданѣ-Кагіи , надзирательницы Султанскихѣ наложницѣ. Подѣ ея руковод- сіпвомѣ надлежало мнѣ, вмѣстѣ сѣ другими, учиться всему нужному для Серальской жизни: совершенному послушанію , скромности , нѣкоторымѣ невиннымѣ играмѣ, Восточнымѣ языкамѣ и тѣмѣ пріятнымЪ искусствамѣ, которыя дѣлаютѣ красоту любезнѣе: музыкѣ и танцованью. Я жила какѣ вѣ монастырѣ, скучала неволею, однаг кожъ не мучилась, не терзалась; не знала, для чего обходились сѣ нами такѣ учтиво, такѣ ласково, и удивлялась. Богатство на- шихѣ нарядовѣ , почтительность невольницѣ , которыя намѣ служили, ничто не приводило меня вѣ подозрѣніе. Но это незнаніе не могло продолжиться: одна изЬ подругѣ моихЪ , оставшись со мною вѣ 2?
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4