поцѢлуяхЪ!... ахѣ! ужасѣ, отчаяніе, стыдливость, цѣломудріе, невинность, все исчезло .. . Опускаю завѣсу на мое преступленіе. Это минутное забвеніе добродѣтели, за которое плачу безпрестаннымъ мученіемѣ, всегдашними слезами, казалось перемѣнило вдругѣ Валеріину душу, и мѣсто природной робости ея заступила удивительная рѣшительность. Формозѣ! сказала она, пришедши вѣ себя: я твоя и никогда не буду принадлежать другому.— А отецѣ твой, жестокой, гордой, неумолимой.... "Онѣ не сдѢлаепіЬ невозможнаго, а я не могу быть преступницею; не могу изѣ твоихѣ обѣятій перейти вѣ обѣ- ятія другова человѣка." — Сказавѣ , она разрѣзала себѣ руку, и кровію своею начертала клятву быть только Формрзовою супругою .... Здѣсь (сказалѣ пустынникѣ, цѣлуя золотую коробочку) здѣсь хранится святой залогѣ любви моей.—Я также кровью своей написалѣ клящву... ахѣ! безполезную клятву жить и умереть Валеріинымѣ супру- гомѣ.—Сердца наши успокоились; мы вышли изѣ бесѣдки. Любезный другѣ! сказалѣ я Леонсу: страхѣ твой былЪ основателенЬ; тебѣ сказали правду. Маркизѣ хочетЬ выдать Валерію за Овандеса, и самѣ обЬявилѣ ей о томѣ: вотЪ смертельной ударѣ , которой какѣ нибудъ надобно отвратить! 235
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4