другу своему двѣ горестныя обязанности; но прежде хону, чтобы онѣ поклялся мнѣ исполнить ихѣ. Разумѣю, отвѣчалѣ я: надобно жить и разстаться. Ты не можешь быть моею;»будешь принадлежать другому, и требуешь, жестокая, чтобы я не умиралѣ! Нѣтѣ, ничто не заставитѣ меня произнести эту ужасную клятву! Тутѣ растерзанное сердце ея излилось вѣ горькихѣ слезахѣ. — Правда (сказала она) правда; родитель рѣшилѣ судьбу мою. Завтра пріѣдетѣ сюда Фердинандѣ д’Ован- десѣ; черезѣ недѣлю буду его женою. Я рѣшилась сама обѣявить тебѣ это ужасное не- щастіе, и проститься сѣ тобою на вѣки, боясь, чтобы, узнавѣ о томѣ отѣ Леонса, ты вѣ минуту отчаянія не погубилѣ себя. Ахѣ! жизнь твоя не соединится сѣ моею, не украсится взаимною нѣжностью сердецЬ нашихѣ, но всегда будетѣ мила мнѣ! Формозѣ! не забудь, что моя жизнь отѣ нее за- виситѣ; ты пронзишь не одно, а два сердца. Могу пережить свое нещастье, но не переживу смерти твоей. Я слушалѣ ее сѣ нѣмою горестію, не вздыхая, не проливая слезѣ. Сердце мое сжалось; глаза были сухи; внутренній огонь палилѣ мою внутренность. Все, все кончено! скйзалѣ я наконецѣ шоэг- нымѣ голосомѣ: Фердинандѣ предпочтенѣ! 233
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4