211 на нѣсколько времени вѣ Парижѣ. — Теперь подумайте хорошенько, что для васѣ лучше: уединеніе, или жизнь, которую вамѣ предлагаю. Пустынникѣ, тронутый до слезѣ, но горестно углубленный вѣ самого себя, смот- рѣлѣ на меня неподвижно. — "Нѣтѣ!" ска- салѣ онѣ наконецЬ сѣ глубокимъ вздохомѣ: "нѣтѣ, нѣтѣ! Вѣ здѣшнихѣ мѣстахѣ носится тѣнь ея; я не заставлю ее слѣдовать за мною на другой конецѣ Европы. Для чего не знаю, гдѣ могила любезной? Тамѣ, на гробной камень ея, положилЪ бы я свою голову; оросилѣ бы слезами ту землю, которая скрываетѣ обожаемый мною прахѣ! Никогда, никогда не удалюсь отѣ тѣхѣ береговѣ, гдѣ жила незабвенная; здѣсь хочу я медленною смертію загладить преступленіе злощаст- ной любви!" Тутѣ все для меня обѣяснилось. Я самѣ погрузился вѣ глубокую, безмолвную горесть. НачавЬ, долшенѣ я продолжать — сказалЬ онѣ черезѣ нѣсколько минутѣ — и находя вЪ васѣ душу благородную, сердце чувствительное, друга вѣрнаго, хочу прежде горестнаго конца облегчить совѣсть мою. Знайте, государь мой, что Небо и вы будете единственными моими повѣренными. Ф амилія моя Формозѣ-де-Гама. Я родился вѣ Заморѣ, вѣ Королевствѣ ЛеонскомЬ, и
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4