і8у переводила духѣ; стыдилась зависти своей; хотѣла пристать кѣ общему плеску, но отЪ слабости не могла поднять рукѣ, и готова была упасть вѣ обморокѣ. .... Тутѣ Гжа. Ольмѣ подошла и сказала, что мнѣ также надобно пѣіпь вѣ свою очередь. Я извинялась, увѣряя дрожащимѣ голо- сомѣ, что совсѣмѣ забыла музыку и два года не развертывала нотной книги. Но всѣ начали приступать, требовать, и самѣ Аль- симѣ думалѣ, что безѣ грубости ие льзя не исполнить такой усильной прозьбы. Надлежало повиноваться. Я взяла ноты и вышла вѣ другую комнату, сказавѣ, что. хочу просмотрѣть арію, которую должно мнѣ пѣть, Ахѣ! надобно было собраться сѣ силами, успокоить душевное волненіе. Но самолюбіе произвело во мнѣ чудесное дѣйствіе: сердце вдругѣ облегчилось, дыханіе стало свободно, и вся душа моя перешла вѣ голосѣ, Я возвратилась, запѣла арію изѣ роли Анжелики (*), и никогда во всю жизнь свою не пѣвала такѣ хорошо. ВсѢ удивились—-восхищались. Дилонѣ не могѣ скрыть восторга своего; не смѣлѣ изѣ- явить его мнѣ самой, но иодошелѣ кѣ матушкѣ, и сказалЪ: "ахѣ, сударыня! какѣ щастливѣ,какѣ щастливѣ Медорѣ!" Яуслы-* шала и вся закраснѣлась: но досадуя на сер#1 (*) Пиччдініева Опера.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4