стати хвалить его умѣ, душевное благородство, добродѣтель? Кто далѣмнѣ это право? Ч то можно подумать ему о молодойдѣвушкѣ, которая требуетѣ отѣ мущины вниманія, и вѣ шестнадцать лѣтѣ не любитѣ, чтобы ее почитали ребенкомѣ? Писать тихонько, писать бёзѣ вѣдома матери: какая неосторожность! А естьли, нѣтѣ вѣ томѣ ничего дурнаго (какѣ я думала), для чего же было таиться, для чего скрывать имя? Впрочемѣ тайна не открылась еще собственнымъ моимѣ признаніемѣ. Замѣшательство мое только что подозрительно, и догадка не есть увѣреніе. Естьли буду впредь осторожна ; естьли удастся мнѣ скрыть свои чувства, то подозрѣніе мо- жетѣ исчезнуть.— И такѣ я рѣшилась обходиться сѣ нимЬ холодно. Онѣ часто под- ходилѣ кѣ намѣ; часто говорилѣ со мною: отвѣты мои показывали робость и хитрость серны , которая хочетѣ обмануть ловца. Я избѣгала вопросовѣ его какѣ сѣтей; одно слово, иногда смѣлое, иногда боязливое, выводило меня изѣ опаснаго положенія. Но когда, по моему мнѣнію, удавалось мнѣ обмануть его или привести вѣ затрудненіе, я яталѣла и упрекала себя безполезною хитростью, воображая, что онѣ знаетѣ тайну, и что такое притворство есть сѣ моей стороны одна вѣтреность, одна Слабость. Начто отвергать лестное вниманіе
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4