14-2 "по душевному благородству, которое изображается во всѣхѣ его словахѣ, какѣ еЪ "чистомЬ зеркалѣ, и которое всегда соеди- "нено бываетЬ сѣ милою искренностью." Самый холодный мудрецѣ не могѣ бы прочитать такого письма безѣ удовольствія. Альсимѣ признался послѣ, что оно тронуло его душу; и говоря о томѣ со мною черезѣ нѣсколько лѣтѣ, закраснѣлся какѣ пятнад- цатйлѣгпняя дѣвушка. Сѣ того времени онѣ началѣ обходишься сѣ нами ласковѣе. Я примѣтила, что глаза его искали безѣимянной вѣ нашемѣ кругу. Не трудно было узнать ее: краска лица моего служила вмѣсто подписи; имя сочинительницы письма изображалось огненными буквами у меня на щекахѣ. И такѣ онѣ догадался; я не могла вѣ томѣ сомнѣваться: глаза его, встрѣчаясь сѣ моими, потуплялись вЪ землю. Вы думаете, что я была тѣмѣ довольна: ни мало! Какѣ скоро тайна открылась, сердце мое почувствовало всю цѣну скромности, приличной молодымЬ женщинамѣ. Я стыдилась, приходила вЪ замѣшательство, и даже внушренно терзалась, вмѣсто того, чтобы радоваться лестнымѣ отличіемѣ. Письмо мое казалось мнѣ излишно яснымѣ, особливо слова: любезнѣйшій, іеловѢкЪ, приводили меня вЪ великое безпокойство. Начто было говорить о красотѣ его? КЪ какой
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4