удивительную память, тонкой вкусѣ, пріятный дарѣ краснорѣчія, нѣжное и непринужденное вниманіе ко всѣмѣ, гордость смѣшеную сѣ тихою скромностью, и такое хорошее о себѣ мнѣніе, которое можно 6Ь было назвать самолюбіемѣ, естьли бы оно *■ не основывалось на существенныхѣ достоинств ахѣ и не скрывалось подѣ видомѣ самой робкой стыдливости. Сѣ такими дарованіями и свойствами Природа соединила миловидное лице, благородныя черты—взорѣ изображающій прекрасную душу-—ротѣ, который вѣ самомѣ молчаніи трогалѣ своею улыбкою—и голосѣ самой пріятной, самой плѣнительной. Одинѣ разѣ вѣ недѣлю обѣдалѣ онѣ всегда вѣ домѣ Госпожи Ольмѣ, вмѣстѣ сѣ нѣкоторыми почтенными Дамами, которыя привозили туда и дочерей своихѣ. Вѣ томѣ числѣ была и я. ЭтотЪ день считали мы для себя праздникомѣ. МнѢ было тогда шестнадцать лѣтѣ. Можете вообразить, что намѣ рѣдко давали способѣ вмѣшиваться вѣ разговорѣ. Языкѣ нашѣ былѣ безѣ дѣйствія, глаза смотрѣли вѣ землю, но уши не пророгіяли ни одного слова. Всего болѣе вслушивалась я вѣ умный и пріятный разговорѣ Альсима , когда онѣ сѣ нашими родительницами разсуждалѣ о воспитаніи дѣтей, о средствахъ просвѣщать і36
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4