"Знаешь ли (сказала Гжа. Блозель дочери своей, будучи черезЪ письмо увѣдомлена Ва- ранзеемѣ) знаешь ли, что наши деревенскіе сосѣди послѣзавтра ѢдутЪ?"— Я ожидала этова, отвѣчала Адель: признаюсь, что мнѣ хотѣлось бы предупредить. Лучше, есшьли бы мы. . . . "М ы?"—Да, естьли бы мы уѣхали вѣ деревню , а ихѣ оставили прожить зиму вѣ Парижѣ. — "Да развѣ они ѢдущБ отЪ пасѣ?" —Конечно.— ТутЪ Со всею искренностію разсказала Адель, что произошло между ими.— Странной и непріятной случай! сказала Гжа. Блозель. — "Очень, очень непріятной!" отвѣчала Аделъ: "и я почту за великое нещастіе, естьли онѣ будетЪ имѣть слѣдствія."— Слезы полились ручьями изЬ ея глазѣ. — "Вообразите себѣ состояніе любезнаго молодаго человѣка, такого же добраго, искренняго, чувствительнаго, какѣ Ипполитѣ! Онѣ любитѣ, любимЪ и щастливЪ; видитѣ мещя—видитѣ кЪ не- щастью три раза—и сердце его заражается ядомѣ тоски, можетЪ быть вѣчной! АхЬ, матушка! какѣ ужасенѣ, какѣ проницателенъ ядѣ любви!" Надѣюсь, любезная Адель, что ты не чувствуетъ его дѣйствія вЪ душѣ своей.— "Надѣюсь; однакожъ... что значиігіЪ мое уныніе, моя горесть, когда воображаю Ремона, воображаю его безпокойство? Ради Бога, поѣдемте скорѣе! Мнѣ нужно уединеніе. Пусть этотЪ молодой /
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4