намъ излишняя нѣжность со стороны матушкиной. ОнЪ наложилъ на себя мучительную должность держать дѣтей своихъ въ страхъ; бранилъ насъ за малѣйшіе проступки , а за важные наказывалъ ; все при- мѣчалъ за нами , и не прощалъ ничего. Что было вЪ насъ добраго , то , казалось , почи- талъ онѣ съ нашей стороны одною только отплатою за старанія о просвѣщеніи разума и образованіи сердца нашего. Развѣ они не дѣти мои? говаривалѣ батюшка: развѣ я ихѣ даромъ воспитываю ? И когда насѣ хвалили, онѣ не показывалЬ ни малѣйшаго знака радости. "Говорятѣ , что вами довольны: "продолжайте, и старайтесь быть ещелуч- "шими , чтобы я не имѣлъ причины крас- "нѢться, когда васѣ хвалятъ." Всѣ мы были увѣрены въ добродѣтели и правдивости своего родителя, но никто изЪ насъ не зналЪ ни чувствительности , ни доброты его. Я не зналъ этова до пятнадцати лѣтѣ , и только два чувства были побудительными причинами всѣхъ дѣлъ мо- ихъ: страхъ прогнѣвить его, и боязнь огорчить матушку. Признаюсь , что это по- слѣднее чувство было нѣжнѣе , однакожь не слабѣе перваго; и когда батюшка укорялЪ матушку моими пороками , приписывая ихЪ излишней ея снисходительности , то огорченіе ея терзало мое сердце. Я вмѣстѣ съ нею плакалъ, и батюшка обыкновенно не 5* 67
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4