68 наказывалЬ меня ничѣмъ другимъ. Мы лишились ее — и могу сказать, что съ ея смертію кончилось мое дѣтство. Горесть привела вѣ зрѣлость чувства и мысли мои , и годѣ траура былѣ для меня возраетомѣ. Когда я снова могѣ приняться, за ученіе , оно сдѣлалось мнѣ не тру домѣ , а утѣшеніемъ. Я полюбилѣ уединеніе; игры соучени- ковѣ моихѣ стали для меня скучны. Думать о покойной матери и плакать , или искашь отрады вѣ книгахъ, подобно какѣ бы вѣ обѣ- ятіяхѣ друга: — вотѣ вѣ чемѣ проводилѣ я дни и ночи, вѣ то время, какѣ учился Рето- рикѣ. Иногда, во время самаго ученья ,• казалось мнѣ, что я вижу матушку , и слышу ее говорящую: "Старайся образовать разумѣ "и сердце свое; будь сыномѣ достойнымъ "отца; будь его утѣшеніемѣ , отрадою и "щастіемъ, естьли онѣ можетѣ быть безѣ "меня щастливымъ !" — Такія мечты оживляли духѣ мой. Успѣхѣ , какого не имѢлЪ я никогда вѣ нйжшихЪ классахѣ, былѣ плодомъ моей меланхолической прилѣжности; и когда пришлось раздавать награжденія, меня предпочли всѣмѣ другимЪ ученикамъ, отѣ того , что нещастіе было моимЪ учителемъ. Имѣя одно намѣреніе дѣлать добро , ни мало не думалѣ я о своихѣ успѣхахъ , даже не зналѣ ихѣ. Профессорѣ мой хаживалѣ кѣ - батюшкѣ, и говаривалЪ сѣ нимѣ обо мнѣ, но никогда не примѣчалѣ вѣ немъ знаковъ той
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4