21 что всѣ письма надлежало ей показывать — таковЪ законѣ монастырской. Ганріета, подруга моя, не знала цѣны своего одолженія — не знала , какую драгоцѣнность повѣряю матери ея , и смѣялась надЪ моимЪ ребячествомъ , когда, говоря о Фло~ ретѣ , я проливала слезы. АхЪ! она была щастлива —- она не видала ничего изЪ окна своего , ничего , чт обЪ могло крушить ея сердце! Вы легко можете вообразить себѣ , каково мнѣ было. Что сдѣлалось сЪ нещастнымЪ молодымЪ человѣкомъ? Что онЪ обо мнѣ думаетъ? и думаетЪ ли когда нибудь? КакЪ онЪ жалокЪ, естьли любитЪ меня? КакЪ я жалка, естьли не любитЪ?—Такія и подобныя мысли не давали мнЪ покоя ни днемЪ , ни ночью. Я не знала, что предметЪ всѢхЪ моихЪ безпокойствъ былЪ вЪ нѢсколькихЪ миляхЪ отЪ нашего монастыря. Будучи Контролеромъ вЪ Мо, и думая, что я все еще живу у дяди моего, онЪ мучился любовью, честолюбіемъ и нетерпѣніемъ разбогатѣть , желая скорѣе предложить мнѣ руку свою. Однажды, пріѢхавЪ по должности своей вЪ Розе , и будучи тамЪ вЪ одномЪ пріятельскомъ обществѣ , КлозанЪ увидЬлЪ на колѣ- няхъ у знакомой ему Дамы маленькую собачку , совершенно похожую на ту , которую нѣкогда подарилЪ мнѣ. ОнЪ подошелЪ ближе;
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4