176 прижденно, какъ кисть Корреджісва." Наконецъ, примѢтивЪ пустое мѣсто, гдѣ стояла картина друга моего Ванлоо, сказалЪ онЪ сЪ улыбкою: " Ванлоо сделалЪ очень хорошо, что снялЪ ее, потому что она ни кЪ чему не годилась" — а я от вечалЪ: Ванлоо сдѢ- лалЬ очень дурно, потому что она была несравненна."— Возраженія мои вывели его изЪ терпѣнія. Онъ посмотрѢлъ на меня вЪ другой разѣ и сказалЪ: какЪ скудно выть вЪ сосѣдствѣ сЪ глупцомЪ ! а я отвечалЪ: какЪ несносно встрѣтиться сЪ шалуномЪ! ТутЪ онЪ обернулся, и принявъ меня за ученика, далЪ мнѣ щелчокъ. Я безЪ всякаго шума на- дѣлъ на голову шляпу, и сказалЪ ему: Государь мой ! видите ли вы эту кокарду ? Вижу, отвѢчалЪ онЪ. — "И такъ" ------И такѣ! повторилъ онѣ, передражнивая меня. — Государи мои! сказалЪ я тремЪ молодымЪ художникамЪ , которые удивлялись моему спокойствію : не угодно ли вамЪ прогуляться? Я всякой день передЪ обѣдомѣ хожу вЪ Елисейскія поля (*). И я, примолвилЪ Рю- дрикурЪ сЪ досадою. Молодые люди, у ко- торыхЪ глаза пылали отЪ гнѣва, вѣ ту же минуту вышли со мною. Ванлоо дожидался меня на улицѣ. — "Гдѣ же онѣ?" — Будетъ за нами; пойдемъ вЪ Елисейскія поля. — Дорогою Ванлоо разска- (*) Гульбище Парижское, подлѣ Тюльери.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4