175 насмѣшкою. Не позволишь ли мнѣ безъ всякаго шума привести его въ такое мѣсто, гдѣ вы будете свободнѣе? — Очень хорошо, отвѣчалъ онъ съ радостію: я объ этомъ тебя и прошу.—И такѣ останься здѣсь, и когда увидишь насъ съ Рюдрикуромъ, то поди за нами. Между тѣмъ успокой жену и дочь свою; а я пойду въ залу. ВЪ самомъ дѣлѣ я пошелъ туда, и увидѢлЪ въ толпъ моего критика , какѣ онъ , при- ставя лорнетѣ къ правому глазу, обходилъ картины и говорилъ съ ирезрѣніемъ о са- мыхЪ лучшихъ , къ великой досадъ трехъ мѳлодыхъ художниковъ, которые провожали его глазами, дивясь такому безстыдству. Я приближился и сталЪ немного позади его, чтобы начать съ нимЪ разговоръ. Смотря на Вернетову картину, сказалѣ онъ: худая живопись! а я сказалъ: "какія живыя краски! кто лучше его пишетъ небо, воду, воздухѣ и светЪ?" ОнЪ осмотрѢлЪ меня сЪ головы до ногЪ, и подвинувшись впередЪ, сказалЪ о картинѣ Дезеевой: здѣсь видно искуство везЪ дарованія; а я сказалъ: "здѣсь видно одно великое дарованіе." Онѣ смотритъ на Вье- неву картину, и говоритъ: ученическая работа! а я отвѣчаю: "работа ученика, со- вмѣстника велинихъ мастеровъ." О Лагреке- вой картинъ сказалЪ онЪ: это осень холодно и слишкомъ принужденно! а я сказалЪ: "такЪ холодно, какЪ работа Альбанова, и такЪ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4