удивлялись. ВсѢмъ сердцемъ ненавидѢлъ онЪ добродушнаго Карла Ванлоо , самаго скромнаго человѣка и самаго чувствительнаго къ критикъ , такѣ что простой ученикѣ всегда могъ принудить его стереть лучшую картину, показавъ ему, что онѣ ею недоволенъ . Знаешь ли, сказалъ мнѣ КарлЪ, для чего этотъ человѣкъ гонитъ меня съ такимъ бѢшенствомЪ? Прошлаго году онѣ былъ въ домѣ моемъ самымъ подлымъ льстецомъ, и сЪ такимъ же безстыдствомъ хвалилЪ мою работу , съ какимъ теперь охуждаетъ ее; но притворяясь влюбленнымъ въ мой талантъ, онъ былъ влюбленъ вѣ Каролину, и однажды имѢлъ дерзость всунуть ей вЪруку любовное письмо. Бѣдная невинность принесла его кЪ намъ, и спрашивала у матери и у меня, чего хочетЪ ошѣ нее этотѣ господинѣ? Я видѣлѣ, что онѣ хочетЪ обмануть ее; и не показываясь ни мало сердишымЪ, попросилѣ любителя живописи оставить навсегда домЪ мой. Вотѣ за что онЪ на меня злобится.— Напрасно старался я доказывать моему другу Ванлоо, что люди такого рода должны быть презираемы. Ахъ, другѣ мой! отвѣчалъ онЪ: ты знаешь, что Рюдри- нуры уморили Ле-Муана!—-Между т ѢмЪ го- лосѣ и хвала публики, вмѣстѣ сЪ мѳймМ- убѣжденіями, нѣсколько успокоили сердце 1 7 1 его.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4