смѣлостію кисти и блескомъ красокЪ сво- ихЪ: ядовитая зависть тѣмъ злобнѣе возставала противъ его дарованій. Говорятъ , что слава и зависть родились вЪ одинъ день, одна изъ яйца орлинаго, а другая изъ ехиднина: я этому вѣрю, и понимаю, что ползающій художникѣ можешъ завидовать летающемъ!. Но какѣ можетЪ завидовать тотѣ, кто совсѣмъ не есть художникѣ? Иное дѣло въ разумъ: потому что всякой имѣетъ на него большее или меньшее требованіе. Кто сочинилъ вЪ жизнь свою мадригалѣ или пѣсенку, тотъ можетъ быть врагомъ Вольтеровымъ. Монтескье писалъ только прозою: Г. ЖурденЪ также прозою пишетъ. Но не бравшись никогда за кисть, не принимавшись никогда за рѣзецъ, какъ можно оскорбляться славою живописца или рѣщика? Дѣло состоитъ въ томъ , что нѣкоторые люди ненавидятъ все хорошее. Всякой успѣхѣ ихъ огорчаетъ , всякое достоинство имъ противно; они бы рады были зашьмить солнце, естьли бы могли. Изъ числа такихъ нещастныхъ былъ нѣкто Рюдрикуръ, который во всѣхъ кофей- ныхъ домахъ и спектакляхъ прослылъ страш - нымъ заговорщикомъ. Онъ хотѣлъ прослыть и бичемъ художниковъ; и потому, съ лорне- томъ въ рукъ, являлся всякой день въ залѣ И скусствъ , гордо хвалилъ презираемое всѣми, и унижалЪ то, чему другіе наиболѣе 170
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4