— 154 — низацій не представляютъ изъ себя чего-либо абсолютно-устойчиваго. Они постоянно варіируютъ; каждое живое существо даетъ начало такимъ особямъ, которыя хоть чѣмъ нибудь да отличаются и отъ него, и другъ отъ друга. Возникая совершенно случайно, эти уклоненія отъ первоначальнаго органическаго типа также случайно могутъ оказаться въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ полезными ихъ обладателямъ; и вотъ ови то и рѣшаютъ вопросъ, кому изъ многихъ представителей извѣстной органической группы удается не только пережить другихъ, но и оставить послѣ себя потомство. Переданныя по наслѣдству, выгодныя особенности, благодаря именно ихъ выгодности, а также и упражненію, все болѣе и болѣе закрѣпляются въ ряду послѣдующихъ поколѣній. Съ теченіемъ времени такихъ особенностей можетъ накопиться такъ много, и всѣ онѣ могутъ получить настолько опредѣленный характеръ, что ихъ обладателей принимаютъ уже за совершенно особый видъ. Всѣ существующіе виды растеній и животныхъ, но мнѣнію Дарвина, возникли путемъ именно такого постепеннаго накопленія, въ предѣлахъ извѣстныхъ органическихъ группъ, признаковъ, выгодныхъ для борьбы за существованіе. Такъ какъ обусловливаемый этимъ накопленіемъ измѣненій процессъ расхожденія признаковъ, характеризующихъ отдѣльные виды, есть процессъ постоянный и непрерывный, то, разсуждая строго, мы не только не имѣемъ права считать всѣ существующіе виды неизмѣнными, но даже не можемъ вообще придавать строго реальнаго значенія понятію вида. Видъ —это фикція, которую мы вносимъ въ изучаемую нами природу, когда изъ непрерывнаго процесса развитія выхватываемъ нѣкоторые отдѣльные моменты и условно разсматриваемъ ихъ какъ нѣчто устойчивое. Ученіе Дарвина помимо того, что оно составило эпоху въ исторіи новѣйшаго етествознанія, оказало вліяніе и на другія научныя области. Его появленіе было встрѣчено восторженными привѣтствіями съ одной стороны и ожесточенными нападками съ другой *). Особенную страстность спорамъ по поводу новаго ученія придало то обстоятельство, что какъ ни остороженъ былъ въ своихъ окончательныхъ выводахъ самъ Дарвинъ, отказавшись, между прочимъ, отвѣтить, какъ на неразрѣшимый, на вопросъ о возникновеніи жизни на землѣ, онъ всетаки не остановился предъ попыткой распространить свою теорію и на человѣка. Въ одномъ позднѣйшемъ изслѣдованіи („О происхождевіи человѣка'') онъ стремится доказать, что и человѣкъ есть не что иное, какъ органическій типъ, развившійся путемъ трансформаціи изъ какого то низшаго, обезьяноподобнаго типа. Неумѣренные сторонники новаго ученія пошли еще дальше. Одни изъ нихъ, напримѣръ, предлагали видѣть въ человѣкѣ уже прямого потомка обезьяны. Другіе отказались раздѣлить осторожность Дарвина въ вопросѣ о первоначальномъ возникновеніи огранизмовъ. Такъ, Геккель разрѣшилъ этотъ вопросъ тѣмъ, что возвратился къ воззрѣніямъ древнихъ гилозоистовъ и сталъ учить о всеобщемъ воодушевленіи. Въ настоящее время споры, вызванные ученіемъ *) Изъ числа наиболѣе авторитетныхъ противниковъ Дарвина слѣдуетъ назвать Виганда, Дюбуа-Гегемона, Вирхова. Въ Россіи съ дарвинизмомъ боролся Н. Я. Данилевскій.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4