151 чувство. Милль считаетъ это чувство очень сложнымъ и въ согласіи съ принципами своей психологической теоріи разсматриваетъ его какъ продуктъ индивидуальнаго опыта, — частеѣе, какъ результатъ прочной ассоціаціи между представленіями извѣстныхъ поступковъ съ одной стороны и ихъ положительныхъ послѣдствій съ другой. Положительныя, или отрицательныя эмоціи, являющіяся постояннымъ субъективнымъ спутникомъ всѣхъ нашихъ дѣйствій, но мнѣнію Милля, точно также имѣютъ свое мѣсто въ этой ассоціаціи. По вопросамъ религіи Миллемъ былъ высказанъ рядъ мыслей, свидѣтельствующихъ, что для него опытъ и здѣсь былъ рѣшающимъ принципомъ. Такъ какъ міръ, насколько мы его знаемъ, не свободенъ отъ разныхъ недостатковъ, то Милль считаетъ себя въ правѣ сдѣлать отсюда выводъ, что и управляющій имъ Богъ отнюдь не есть всесовершенное существо. Картина нестроеній міровой жизни ставитъ предъ нами дилемму: —или признать Бога благимъ и тогда отказаться отъ вѣры въ Его всемогущество, или же, наоборотъ, пожертвовать благостью въ пользу всемогущества. Нравственное чувство подсказываетъ намъ остановиться на первомъ предположеніи. И такой выборъ, помимо того, что онъ согласуется, съ данными опыта, имѣетъ для насъ еще и этически-воспитывающее значеніе. Отказываясь отъ вѣры во всемогущество Бога, мы чрезъ то самое получаемъ право считать себя Его сотрудниками въ великомъ дѣлѣ борьбы со зломъ; а мысль о такомъ сотрудничествѣ можетъ внушить человѣку самое возвышенное чувство, на какое только онъ способенъ. Въ позднѣйшихъ изслѣдованіяхъ Милль высказываетъ по религіозному вопросу еще болѣе крайнія мысли. Въ виду якобы доказанной возможности объяснить цѣлесообразное развитіе міра съ помощью естественныхъ причинъ, онъ не только отвергаетъ догматъ творенія, но склоняется къ тому, чтобы вообще не допускать какого бы то ни было вмѣшательства Божества въ жизнь міра. Усвоивши такой взглядъ, Милль начинаетъ оцѣнивать религію исключительно съ точки зрѣнія принципа полезности. Вытекая изъ потребности въ болѣе величественныхъ и прекрасныхъ образахъ, чѣмъ тѣ, которые приноситъ съ собой проза жизни, религія можетъ быть и цѣнна лишь въ той мѣрѣ, въ какой она удовлетворяетъ этой потребности. Самъ Милль думалъ при этомъ, что Контовская религія человѣчества выполняетъ это условіе лучше, чѣмъ любая изъ тѣхъ религій, которыя проповѣдуютъ вѣру въ Бога, какъ творца міра *). •■) Хорошія замѣчанія по поводу религіозныхъ взглядовъ Милля сдѣланы Гёф- дингомъ. Отмѣчая, что въ мірѣ происходитъ борьба добраго начала съ матеріальнымъ хаосомъ, и дѣлая отсюда заключеніе къ невозможности приписать Богу предикатъ всемогущества, Милль, по словамъ Гефдинга, обходитъ одну сторону религіозной проблемы. Вѣдь тотъ фактъ, что ыъ мірѣ происходитъ борьба противоположныхъ началъ. самъ предполагаетъ такой міровой порядокъ, который дѣлаетъ возможной эту борьбу,—-т.-е. онъ предполагаетъ причину, которая во всякомъ случаѣ стоитъ надъ борющимися началами. Что касается указанія Милля на этически-возвышающее вліяніе религіознаго дуализма, то оно, по мнѣнію Гефдинга, свидѣтельствуетъ объ одностороннемъ пониманіи Миллемъ психологической стороны религіи. Милль упустилъ изъ виду факторъ, играющій большую роль въ религіи,—а именно потребность абсолютнаго претворенія и покоя въ Существѣ, которое само не причастно къ жизненной борьбѣ. Эта потребность во всѣхъ религіяхъ стоитъ рядомъ (по словамъ Гефдинга, даже: — „въ странномъ противорѣчіи") съ потребностью имѣть въ лицѣ Божества образецъ жизненности и борьбы. Ист. нов. фил. 380—381.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4