— 150 дена къ ряду отдѣльныхъ душевныхъ состояній, находящихся между собою въ отношеніи то сходства, то различія. Начала сходства и различія уже не могутъ быть сведены ни къ какимъ другимъ простѣйшимъ отношеніямъ и потому должны быть приняты нами просто какъ факты, лежащіе въ основѣ всевозможныхъ психическихъ образованій, не исключая и самыхъ сложныхъ. Съ теченіемъ времени Миллю пришлось, однако, внести въ эту крайнюю теорію очень существенныя поправки, въ корнѣ мѣнявшія его взглядъ на сущность душевной жизни. Необъяснимые съ точки зрѣнія ассоціаціонной психологіи факты воспоминанія и ожиданія заставили философа предположить, что наблюдаемая нами здѣсь связь между отдѣльными состояніями сознанія есть фактъ столь же реальный, какъ и сами эти состоянія, и что для его объясненія мы должны предположить наличность особаго объединяющаго начала. Это начало и есть то, что мы обыкновенно называемъ нашимъ „я“ *). Гораздо меньше рѣшимости поступиться принципами эмпирической психологіи обнаружилъ Милль при рѣшеніи проблемы воспріятія внѣшняго міра. Здѣсь онъ пытается доказать, что наша вѣра въ реальность міра, независимаго отъ воспринимающаго сознанія, можетъ быть объяснена и безъ предположенія, что такой міръ дѣйствительно существуетъ. По Миллю, безспорно дѣйствительны только наши ощущенія. Но такъ какъ эти ощущенія, благодаря повторенію и ассоціаціи, образуютъ стойкія группы, которыя переживаются нами приблизительно всегда въ одномъ и томъ же видѣ и даже порядкѣ, то у насъ и получается представленіе о чемъ-то стойкомъ,—пребывающемъ. Наша увѣренность, что объектъ такихъ стойкихъ представленій существуетъ въ дѣйствительности, подтверждается еще тѣмъ, что, какъ показываетъ наблюденіе, и другія существа, одаренныя чувствами, испытываютъ ощущенія, подобныя нашимъ. Всѣ эти разсужденія приводятъ Милля къ тому окончательному выводу, что то, что мы называемъ „матеріей есть не больше какъ „постоянная возможность ощущеній". Этотъ взглядъ, характеризующій философію Милля какъ крайній феноменализмъ, намѣченъ имъ еще въ „Логикѣ" и затѣмъ развитъ въ „Обозрѣніи философіи Гамильтона". Кромѣ вопросовъ методологіи и гносеологіи Милль занимался и прикладными философскими дисциплинами. Въ рядѣ сочиненій онъ касается вопросовъ этики, а въ нѣкоторыхъ трудахъ затрагиваетъ и религіозную проблему. Въ этикѣ Милль выступаетъ утилитаристомъ. Онъ считаетъ наибольшую сумму общаго счастія послѣднимъ критеріемъ этической оцѣнки отдѣльныхъ человѣческихъ дѣйствій. Внутреннимъ стимуломъ, побуждающимъ людей сообразовать свое поведеніе съ указаннымъ критеріемъ, является нравственное *) Этотъ взглядъ высказанъ Миллемъ въ „Обозрѣніи философіи Гамильтона". Въ одномъ изъ примѣчаній къ сочиненіямъ своего отца философъ формулируетъ его въ слѣдующихъ рѣшительныхъ выраженіяхъ: „Существуетъ извѣстная связь между всѣми звеньями (психическаго) ряда, которая производитъ то, что я говорю: эти ощущенія принадлежатъ личности, которая всегда была той же самой личностью, и эта связь образуетъ мое „я“. Дальше этого мы не можемъ пока ни въ какомъ случаѣ идти по пути психологическаго анализа". См. Гёфдингъ „Исторія новѣйшей философіи", стр. 365.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4