147 — дѣятельности. Какъ общественный дѣятель, Милль стяжалъ славу человѣка съ идеально-чистой нравственной репутаціей. Его литературно-философская дѣятельность свидѣтельствуетъ о необычайной разносторонности его эрудиціи и обнаруживаетъ въ немъ неутомимаго искателя истины. Умеръ Милль въ 1873 г, въ г. Авиньонѣ (во Франціи). Изъ научно-философскихъ трудовъ его заслуживаютъ особеннаго вниманія: „Логика“ и „Обозрѣніе философіи В. Гамильтона". Послѣдній трудъ, предпринятый съ полемическими цѣлями, далъ Миллю поводъ высказать и свои собственные философскіе взгляды, какъ они сложились въ зрѣлую пору его жизни. Въ „Логикѣ" Милль ставитъ главной цѣлью выработать такіе методы мышленія, приложеніе которыхъ могло бы способствовать дѣйствительному прогрессу наукъ. Эта, на первый взглядъ узко-спеціальная, задача получаетъ у Милля такую широкую постановку, что вмѣстѣ съ вопросами методологіи она захватываетъ и всѣ вообще вопросы теоріи познанія. Вѣрный давнимъ традиціямъ англійскаго эмпиризма, Милль считаетъ опытъ единственнымъ источникомъ познанія, а индукцію единственно плодотворнымъ методомъ всѣхъ наукъ. Милль не признаетъ такъ называемыхъ апріорныхъ сужденій, для которыхъ ихъ апріорность является вмѣстѣ съ тѣмъ и условіемъ ихъ всеобщности. За исключеніемъ тѣхъ случаевъ, когда какое нибудь положеніе принимается па вѣру, всѣ наши сужденія, не исключая и тѣхъ, которыя принято считать апріорными и всеобщими, представляютъ, по мнѣнію Милля, только суммированный результатъ единичныхъ наблюденій. Эта мысль является у Милля исходнымъ пунктомъ его знаменитой критики традиціонной теоріи силлогизма. Принято думать, что силлогизмъ есть выводъ частнаго сужденія изъ какого-либо общаго предложенія. Милль считаетъ этотъ взглядъ неправильнымъ. По его мнѣнію, такъ называемая большая посылка силлогизма вовсе не можетъ считаться общимъ положеніемъ, изъ котораго якобы извлекается выводъ. Эта мысль поясняется у Милля разборомъ примѣрнаго силлогизма, въ которомъ сужденіе, что такой-то человѣкъ умретъ— выводится изъ общаго предложенія:— что всѣ люди смертны. Если бы, говоритъ Милль, мы знали, что дѣйствительно всѣ люди смертны, то въ такомъ случаѣ намъ совсѣмъ не нужно былобы дѣлать заключенія къ смертности каждаго отдѣльнаго лица, потому что эта смертность уже признана большей посылкой. Выводъ здѣсь былъ бы только замаскированной тавтологіей. Если же допустить обратное, т.-е. если принять, что мысль о смертности отдѣльнаго человѣка не предполагается первой посылкой, то въ такомъ случаѣ сама эта посылка должна быть признана если не неправильной, то, по крайней мѣрѣ, требующей еще доказательства; и ея истинность, на этотъ разъ, оказалась бы въ зависимости отъ истинности выводного сужденія, т.-е. того самаго положенія, которое само предполагалось доказать съ ея помощью. Чтобы выйти изъ такого безвыходнаго положенія, остается одно средство: — разсматривать большую посылку силлогизма не какъ всеобщее предложеніе, а какъ обобщенный рядъ отдѣльныхъ частныхъ положеній. Милль такъ и поступаетъ. Когда, говоритъ онъ, изъ положенія, что всѣ люди смертны, я дѣлаю выводъ, что и герцогъ Веллингтонъ, какъ человѣкъ, тоже смертенъ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4