— 184 Будучи догматичнѣе Канта въ вопросахъ, касавшихся „ вещей “ , Гер- бартъ обнаружилъ гораздо больше единомыслія съ нимъ въ своемъ этическомъ ученіи. Для Гербарта этика есть часть эстетики, — т.-е. общей науки объ оцѣнкѣ, въ самомъ обширномъ смыслѣ этого слова. Оцѣнка всего существующаго, по его словамъ, производится нами соотвѣтственно эстетическимъ „идеямъ" и выражается во всеобщихъ и необходимыхъ „сужденіяхъ вкуса“. Этика, въ частности, есть область сужденій, спеціально направленныхъ на оцѣнку человѣческой воли. Подобно Канту, Гербартъ думалъ, что лежащія въ основѣ этихъ сужденій идеи ни въ коемъ случаѣ не могутъ быть правилами научнаго истолкованія дѣйствительности. Но, съ другой стороны, и къ нимъ самимъ не приложимы принципы строго-научнаго мышленія. Изъ этихъ замѣчаній видно, что установленное Кантомъ различіе между теоретическимъ и практическимъ разумомъ сохранило и для Гербарта свою силу. Гербартъ является очень замѣтной величиной въ исторіи новѣйшей философіи. Если его не всегда цѣнили какъ метафизика, то значеніе его какъ философа-психолога было очень велико. Во второй половинѣ 19-го столѣтія появилась цѣлая блестящая плеяда изслѣдователей, для которыхъ принципы Гербартовской психологіи послужили отправными точками для дальнѣйшихъ изысканій въ этой области *). Испытала на себѣ вліяніе Гербарта и одна чисто прикладная дисциплина,—педагогика. Л от ц е (1817—1881). Изъ числа позднѣйшихъ мыслителей, такъ или иначе примыкающихъ къ Гербарту, долженъ быть особо упомянутъ Лотце. Рудольфъ-Германъ Лотце родился въ 1817 г. въ Бауценѣ, изучалъ въ Лейпцигѣ медицину и философію, (послѣднюю подъ руководствомъ извѣстнаго философа-теиста, Вейсе) и затѣмъ въ теченіе очень долгаго времени былъ профессоромъ въ Геттингенѣ. ■•) Изъ числа этихъ изслѣдователей слѣдуетъ упомянуть Дробтиа9 Фолькмана, Наловсксіго, Штейнталя и Лацаруса. Въ виду того, что вліяніе Гербартовской теоріи на психологію и до сихъ поръ еще довольно сильно, не лишне указать на слабую сторону ея основного принципа. Главный недостатокъ ея заключается въ невыясненности отношеній между понятіями души и отдѣльныхъ представленій. Въ однихъ случаяхъ у Гербарта душа есть реалъ,—т.-е. простое безпространственное существо съ простымъ качествомъ. Представленія въ такихъ случаяхъ разсматриваются философомъ, какъ реакціи на „помѣхи", испытываемыя душой со стороны другихъ реаловъ, т.-е. они являются всего только ея функціями. Въ другихъ случаяхъ тѣ же самыя представленія разсматриваются уже какъ неуничтожимыя величины, которыя борются между собою, при чемъ душа играетъ роль „умопостигаемаго'1 пространства, въ которомъ развертывается эта борьба. Трудно согласовать оба эти положенія. Если представленія—неуничтожимыя величины, то они такіе же реалы, какъ и душа. Но тогда къ чему же сведется роль послѣдней?! Колебанія, обнаруженныя самимъ Гербартомъ при окончательномъ опредѣленіи понятія души свидѣтельствуютъ о томъ, что онъ вполнѣ сознавалъ трудность вопроса. Нѣкоторые изъ позднѣйшихъ психологовъ разрѣшили его съ помощью чисто „героическаго" средства: — они совсѣмъ отказались отъ понятія души, какъ реальности, отличной отъ представленій, и стали видѣть въ ней лишь формальный принципъ единства и непрерывности психической жизни индивида. Въ настоящее время этотъ взглядъ является очевъ распространеннымъ. Сдѣлался даже ходячимъ одинъ очень курьезный терминъ:-—„психологія безъ души".
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4