132 — смотрѣніи оказываются полными противорѣчій. А такъ какъ лежащее въ основѣ представляемаго міра истинно сущее бытіе, по догматическому утвержденію философа, должно быть мыслимо какъ свободное отъ этихъ противорѣчій, то отсюда слѣдовало, что наши понятія только тогда можно будетъ считать выражающими природу „сущаго", когда и они будутъ свободны отъ противорѣчій. Задача сдѣлать ихъ такими лежитъ на философіи, которую Гербартъ поэтому и опредѣляетъ какъ дисциплину, занимающуюся „обработкой понятій". Приступая самъ къ этой „обработкѣ понятій“, Гербартъ отмѣчаетъ среди нихъ три такихъ, которыя образуютъ общія предпосылки всего нашего знанія, и которыя, повидимому, свободны отъ противорѣчій, а въ дѣйствительности полны ими. Эти понятія суть: 1) понятіе единой вещи со миогими качествами, 2) понятіе измѣняющейся вещи и 3) понятіе самосознающаго, единаго и въ тоже время измѣняющагося „я“. Первое понятіе противорѣчиво потому, что нельзя, не нарушая закона противорѣчія, допустить, чтобы что-либо, будучи единымъ, быловъ то-же время и многимъ. А это какъ разъ и утверждается, когда единой вещи приписываются многія качества. Противорѣчивость понятія измѣняющейся вещи Гербартъ усматриваетъ въ томъ, что соотвѣтственно этому понятію одна и та-же вещь должна быть мыслима какъ рядъ различныхъ, слѣдующихъ другъ за другомъ вещей; а въ этомъ опять таки заключается явное противорѣчіе. Что касается понятія „я“—этого „худшаго изъ всѣхъ продуктовъ воображенія“ , то оно, кромѣ недостатковъ, присущихъ двумъ предшествующимъ понятіямъ, заключаетъ въ себѣ и еще одно противорѣчіе, свойственное исключительно ему. Противорѣчіе это состоитъ въ томъ, что „я“ съ одной стороны опредѣляется нами какъ содержащее въ себѣ противоположность субъекта и объекта, а съ другой — какъ постоянно тожественная сама себѣ сущность. Какъ же устранить всѣ эти противорѣчія?— Что касается перваго изъ поименованныхъ понятій, то Гербартъ предлагаетъ прежде всего принять, что истинное бытіе есть совокупность множества простыхъ вещей. Онъ называетъ эти простыя вещи „реалами“ и утверждаетъ, что каждая такая вещь-реалъ въ своемъ истинномъ бытіи обладаетъ только однимъ и при томъ постояннымъ качествомъ, а потому всегда остается тожественной самой себѣ. Другое предположеніе Гербарта заключается въ допущеніи, что каждый „реалъ“ находится въ особомъ „отношеніи" ко всѣмъ другимъ реаламъ. Это допущеніе, по Гербарту, должно объяснить, почему тожественныя сами себѣ вещи-реалы всетаки представляются намъ какъ обладающія одновременно различными качествами. Съ принятіемъ его окажется, что различныхъ качествъ въ одной и той же вещи-реалѣ нѣтъ, а есть только особыя „отношенія “ , въ которыхъ она находится къ другимъ вещамъ-реаламъ. Такъ какъ Гербартъ усвоилъ Кантовскую точку зрѣнія па пространство и время *), то онъ, конечно, не могъ ни считать свои реалы *) Отличіе Гербарта отъ Канта въ этомъ пунктѣ состоитъ въ томъ, что онъ считая пространство формой познанія, въ то-же время учитъ о какомъ-то „умопостигаемомъ пространствѣ", въ которомъ сосуществуютъ реалы. Гербартъ однако не объясняетъ, что слѣдуетъ разумѣть подъ этимъ умопостигаемымъ пространствомъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4