128 — родъ „интеллектуальнаго созерцанія“, не-подчигіеннаго „закону основанія“. Въ немъ человѣкъ возвышается надъ пространствомъ и временемъ, вслѣдствіе чегои самъ, переставая быть индивидуальнымъ, онъ находитъ прочный покой въ созерцаніи представившагося ему объекта внѣ всякой связи его съ какими-либо другими объектами. Всецѣло погруженный въ созерцаніе прекрасныхъ предметовъ, человѣкъ какъ бы забывается: — у него тогда нѣтъ желаній, и онъ не задается вопросами,—гдѣ, когда, почему и для чего существуетъ прекрасный предметъ. Это происходитъ, по Шопенгауэру, вслѣдствіе того, что все созерцаемое при такихъ условіяхъ познается не какъ отдѣльная вещь, но какъ „идея“ , — какъ вѣчная форма непосредственной объективаціи воли. Въ связи съ изложеннымъ ученіемъ Шопенгауэра о волѣ, какъ о вещи въ себѣ, стоитъ его этическое міровоззрѣніе. Шопенгауэръ принимаетъ ученіе Канта объ умопостигаемомъ характерѣ, какъ непосредственномъ обнаруженіи внутренней сущности человѣческой природы. Онъ видитъ въ этомъ ученіи одно изъ самыхъ разительныхъ доказательствъ геніальности Канта. Но далѣе начинается разногласіе между обоими великими философами. Шопенгауэръ отрицаетъ и рѣзко нападаетъ на ученіе Канта, будто сущность нравственнаго закона заключается во всеобщности той формы, въ которую облекается чистое нравственное сознаніе. Указавши на противорѣчія и непослѣдовательности, къ которымъ приводитъ Канта его формальное пониманіе нравственнаго закона*), Шопенгауэръ съ своей стороны доказываетъ, что этическая проблема всецѣло рѣшается его собственнымъ ученіемъ о единой волѣ, какъ скрытой основѣ всѣхъ вещей. Сущность нравственности, по Шопенгауэру, заключается въ непосредственномъ сознаніи человѣкомъ своего глубочайшаго родства со всѣми другими существами міра: — въ сознаніи, что и они суть такія же проявленія единой въ самой себѣ воли, какъ и онъ самъ. Въ этомъ признаніи внутренняго тожества всего существующаго Шопенгауэръ находитъ данныя для того, чтобы вложить въ понятіе нравственнаго вполнѣ конкретное содержаніе. Если отдѣльные индивиды существуютъ не сами по себѣ, а составляютъ одну и ту же волю, дифференцирующуюся въ пространствѣ и времени, то все, что мы ни дѣлаемъ другому существу, оказывается сдѣланнымъ намъ же самимъ. Отсюда слѣдовало, что, не желая зла самому себѣ, человѣкъ не можетъ желать его и другимъ существамъ. Альтруизмъ оказывается, такимъ образомъ, основнымъ этическимъ мотивомъ, вытекающимъ изъ самой природы вещей. То обстоятельство, что въ дѣйствительности преобладаетъ всетаки эгоизмъ, зависитъ исключительно отъ ложнаго убѣжденія, будто отдѣльные индивиды существуютъ сами по себѣ, а не какъ проявленія единой воли. Анализируя понятіе воли и углубляясь въ созерцаніе тѣхъ формъ, подъ которыми она проявляется, Шопенгауэръ еще ближе опредѣляетъ нравственное чувство, какъ состраданіе. Вѣдь воля, которая всегда хочетъ только ") Этическая проблема рѣшается Шопенгауэромъ въ 4-й книгѣ его главнаго груда. Спеціально онъ еще разъ возвращается къ ней въ сочиненіи „Двѣ основныя проблемы этики", гдѣ имъ критически оцѣнивается и ученіе Канта.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4