І27 „слѣпа“ и ничего не хочетъ, какъ только хотѣть. Во второй книгѣ своего главнаго труда Шопенгауэръ говоритъ о томъ, какъ эта безсознательная сама въ себѣ воля объективируется и принимаетъ для нашего представляющаго сознанія форму внѣшняго міра. Философъ различаетъ цѣлый рядъ ступеней, черезъ которыя воля отъ простѣйшихъ элементарныхъ формъ поднимается до высшихъ. Начинаясь такими проявленіями, какъ сила тяжести, она объективируется затѣмъ въ менѣе доступныхъ непосредственному усмо- трѣнію силахъ теплоты, электричества, химическаго сродства и т. и. Еще сложнѣе и разнообразнѣе ея проявленія въ процессахъ органической жизни. Высшая форма органической жизни,—человѣческое тѣло,—есть точно также одна изъ безчисленныхъ объективацій воли. Достигши этой ступени, слѣпая воля чрезъ посредство интеллекта, являющагося, по мнѣнію Шопенгауэра, всего лишь функціей наиболѣе совершенной части организма,—мозга, впервые проявляется какъ „хотѣніе", которымъ мотивируются наши дѣйствія. Обобщая это положеніе, Шопенгауэръ и все вообще сознаніе считаетъ явленіемъ, впервые возникающимъ изъ организма, — его функціей. При сопоставленіи съ вышеизложеннымъ ученіемъ о законѣ причинности, какъ единомъ основаніи всякаго познанія, эта мысль обнаруживаетъ въ системѣ Шопенгауэра безвыходный логическій кругъ. Получается такое положеніе: весь матеріальный міръ и въ частности наше тѣло съ его совершеннѣйшей частью—мозгомъ есть наше представленіе, съ необходимостью образуемое по закону причинности, — и въ тоже самое время это представленіе само есть функція мозга! Однако ни это, ни многія другія противорѣчія ие остановили Шопенгауэра въ его попыткахъ разсматривать всѣ конкретные факты міровой жизни, какъ различныя ступени объективаціи единой „вещи въ себѣ“—воли. Будучи объективаціей воли, міръ вещей воспринимается нами подъ формой пространства и времени. Шопенгауэръ принимаетъ ученіе Канта объ исключительно-субъективномъ значеніи этихъ „формъ чувственностиОпредѣляя еще точнѣе ихъ природу, Шопенгауэръ, вслѣдъ за нѣкоторыми схоластиками, называетъ ихъ „принципами индивидуаціи“, т.-е. такими, заложенными въ самой природѣ нашего сознанія, условіями, благодаря которымъ объективирующаяся въ мірѣ единая воля дифференцируется и представляется нами, какъ множество обособленныхъ предметовъ. Шопенгауэръ не считаетъ міръ конечныхъ вещей единственной формой объективаціи воли. Кромѣ этой, — по его словамъ „косвенной", — объективаціи, есть еще высшая, болѣе „ непосредственная “ форма проявленія воли. Эта форма есть стоящая между волей и единичной вещью „идея“ . Въ этомъ пунктѣ своего ученія Шопенгауэръ, по его собственному заявленію, примыкаетъ къ Платону. Подобно послѣднему, онъ опредѣляетъ „идеи" какъ вѣчныя формы, которыя, сами не вступая въ пространство и время, служатъ никогда не осуществляющимися сполна образцами для единичныхъ вещей. Идеи всегда „суть“ и никогда не „становятся", тогда какъ вещи всегда только возникаютъ и уничтожаются и никогда ие „бываютъ". На этомъ ученіи объ идеяхъ основывается теорія искусства Шопенгауэра, развитая имъ въ третьей книгѣ сочиненія. Искусство, по опредѣленію Шопенгауэра, есть
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4