предписанія на Божественномъ авторитетѣ, имѣетъ, по его мнѣнію, только временное символическое значеніе и постепенно должна уступить мѣсто ученію, основанному всецѣло на этическомъ сознаніи человѣка. Философія послѣ Канта. Якоби (1743—І8І9). О силѣ и глубинѣ вліянія Кантовской философіи можно судить по тому, что кромѣ ученій, ставившихъ своей задачей истолкованіе и дальнѣйшее развитіе ея основныхъ принциповъ, подъ ея благотворно-возбуждающимъ дѣйствіемъ сложились и такія ученія, которыя на первый взглядъ значительно удаляются отъ нея, а иногда даже стоятъ въ явной оппозиціи къ ней. Въ случаяхъ послѣдняго рода оказывалось, что даже отрицательныя стороны ученія великаго философа не оставались безъ вліянія на умственное творчество ближайшихъ къ нему поколѣній мыслителей. Однимъ изъ философовъ, ученіе котораго выросло именно на почвѣ такого критическаго отношенія къ Канту, былъ Якоби. Фр. Генрихъ Якоби былъ человѣкомъ очень разностороннихъ дарованій. Съ талантомъ писателя онъ соединялъ остроуміе проницательнаго мыслителя. Ему одному изъ первыхъ удалось подмѣтить дѣйствительно слабый пунктъ вь философіи Канта. Такимъ пунктомъ оказалось Кантовское ученіе о „вещи въ еебѣ“. Якоби показалъ, что здѣсь мысль Канта вращается въ безнадежномъ логическомъ кругу. Считая все наше познаніе о вещахъ субъективнымъ, Кантъ видитъ одинъ изъ источниковъ этого познанія въ „чувствительности“, т.-е. въ нашей способности „аффнцироваться“ (возбуждаться) чѣмъ либо. Чѣмъ же именно?—-спрашиваетъ Якоби.—Да все тѣми же, оказывается, „вещами въ себѣ“. Такимъ образомъ Кантъ уже въ самомъ опредѣленіи „чувствительности" исходитъ изъ наивной препосылки существованія вещей въ себѣ. А между тѣмъ въ дальнѣйшемъ изслѣдованіи онъ подвергаетъ эту предпосылку сомнѣнію и чрезъ это упраздняетъ и самое понятіе чувствительности. Далѣе Якоби отмѣчаетъ и другую слабую сторону въ ученіи Канта. Чувствительность,—разсуждаетъ онъ,—есть способность познающаго субъекта возбуждаться чѣмъ либо внѣшнимъ. Но понятіе „возбужденія чѣмъ-либо“ предполагаетъ причинное отношеніе между возбуждающимъ и возбуждаемымъ. Признаніе этого отношенія является для насъ логической необходимостью. А между тѣмъ въ своей „Трансцедентальной аналитикѣ" Кантъ воспрещаетъ примѣнять какія-либо категоріи,—а слѣдовательно и категорію причинности,— къ тому, что лежитъ за предѣлами опыта. Въ результатѣ всего этого получается такое положеніе: утверждая, что весь міръ нашихъ представленій долженъ разсматриваться безъ отношенія къ вещамъ въ себѣ, Кантъ въ то же время начинаетъ съ того, что все содержаніе нашихъ представленій выводитъ изъ воздѣйствія на насъ именно этихъ вещей. Въ ученіе Каита нельзя
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4