110 сужденій, видѣть понятіе, выражающее то, что суіцествуетъ на самомъ дѣлѣ въ вещахъ. Мы, по его мнѣнію, не имѣемъ теоретическихъ основаній приписывать цѣлесообразность самимъ произведеніямъ природы. Этотолько апріорное понятіе, которое имѣетъ свое начало исключительно въ рефлектирующей силѣ сужденія. И тѣмъ не менѣе,—учитъ Кантъ,—именно въ этомъ понятіи находятъ окончательное удовлетвореніе тѣ запросы, которые ставитъ предъ человѣческимъ сознаніемъ практическій разумъ. Обращая вниманіе на то, что потребность мыслить все существующее съ точки зрѣнія цѣлесообразности обладаетъ такимъ же характеромъ всеобщности и необходимости, какъ и утверждаемая практическимъ разумомъ вѣра въ реальность всесовершеннѣйшаго Существа,— Кантъ видитъ въ этомъ основаніе кг тому, чтобы и всю причинную связь мірового процесса разсматривать съ телеологической точки зрѣнія, согласно которой его цѣлесообразность мыслится какъ основанная на Божественной творческой дѣятельности. Такое разсмотрѣніе жизни міра отнюдь не можетъ претендовать на значеніе научнаго объясненія; — но оно удовлетворяетъ всеобщей морально-эстетической потребности, позволяя разсматривать существующій міръ явленій такъ, какъ будто бы онъ составлялъ лишь форму для осуществленія Божественной цѣлесообразной дѣятельности. Поставивши такимъ образомъ вопросъ, Кантъ считалъ возможнымъ указать и ту цѣль, осуществленіе которой наше морально-эстетическое сознаніе должно усмотрѣть въ мірѣ. ІТо его мнѣнію, единственная Божественная цѣль, въ реальность которой мы можемъ вѣрить, есть та, которой насъ учитъ практическій разумъ. Она заключается въ осуществленіи міровой жизнью нравственнаго закона. Найдя въ постулатахъ „практическаго разума" положительный и окончательный отвѣтъ на тѣ вопросы, предъ которыми, какъ предъ неразрѣшимыми останавливается разумъ теоретическій, Кантъ въ духѣ этихъ постулатовъ трактуетъ и религіозную проблему. Спеціальному изслѣдованію этой проблемы посвящено его сочиненіе —-„Религія въ предѣлахъ одного только разума". Для Канта внутренній смыслъ религіи заключается въ признаніи человѣкомъ своихъ нравственныхъ обязанностей за заповѣди Бога, вслѣдствіе чего онѣ и принимаются имъ, какъ абсолютныя. На этомъ основаніи, Кантъ считаетъ безполезнымъ задаваться вопросомъ о томъ, могутъ, или не могутъ ученія положительной религіи устоять предъ судомъ естествознанія и исторической критики. Для вего важенъ другой вопросъ:—каково значеніе этихъ ученій для человѣческой жизни въ нравственномъ отношеніи,—какъ и насколько они могутъ поддерживать и питать эту жизнь. Приступая къ оцѣнкѣ съ этой точки зрѣнія христіанства, Кантъ останавливается преимущественно на двухъ его главнѣйшихъ догматахъ:—ученіи о грѣхопаденіи и искупленіи. По его мнѣнію, догматы эти выражаютъ глубокія этическія истины. То, о чемъ Библія повѣствуетъ какъ о внѣшнихъ историческихъ событіяхъ, можетъ быть истолковано какъ символическое выраженіе внутреннихъ отношеній, имѣющихъ мѣсто въ нѣдрахъ самого человѣческаго духа. Въ частности, христіанское, ученіе о грѣхѣ, по мнѣнію Канта, выражаетъ засвидѣтельствованный и индивидуальнымъ, и коллективнымъ опы-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4