107 — никогда не дана ни въ какомъ опытѣ, такъ какъ эмпирйческ и п о веденіѳ- человѣка всегда подчинено закону причинности. Откуда же тцгда мы мй^емъ знать о свободѣ? — По ученію Канта, она есть абсолютный фактъ нашего нравственнаго созванія, по отношенію къ которому излишни всякіяргеорети- ческія доказательства*). Вѣра въ ея реальность представляетъ общую, для всякаго человѣческаго разума необходимость. Тотъ не принадлежитъ къ числу нравственныхъ людей, кто не убѣжденъ въ ней и въ абсолютной общезначимости предписываемыхъ ею нравственныхъ обязательствъ. Что утверждаемая теоретическимъ разумомъ зависимость воли отъ эмпирически данныхъ условій не можетъ вліять на это убѣжденіе, это, по мнѣнію Канта, доказывается тѣмъ, что человѣкъ при всѣхъ условіяхъ считаетъ велѣнія автономной воли абсолютно обязательными и этой ихъ обязательностью опредѣляетъ даже самую возможность моральныхъ дѣйствій. Эту именно мысль выражаетъ знаменитый афоризмъ Канта: „ты можешь, потому что ты долженъ“ . Ученіе о свободной волѣ, предписывающей самой себѣ законъ, имѣетъ огромное значеніе въ общемъ строѣ Кантовской философіи. Какъ уже было замѣчено выше, оно, согласно замыслу Канта, должно не только рѣшить этическую проблему, но и дать отвѣты на тѣ вопросы, которые оставлены открытыми въ „Критикѣ чистаго разума". Признанная въ качествѣ абсолютнаго факта нравственнаго сознанія, свобода является основаніемъ и для признанія достовѣрности сверхчувственнаго реальнаго міра вещей въ себѣ. Если свобода не дана эмпирически, т.-е. въ чувственномъ мірѣ, а между тѣмъ мы не можемъ не вѣрить въ нее, то, очевидно, ея можно искать лишь у „вещей въ себѣ“. Наше нравственное сознаніе заставляетъ насъ вѣрить въ существованіе рядомъ съ нашимъ опытнымъ міромъ другого,—сверхчувственнаго міра и мыслить этотъ міръ какъ царство свободы. Въ частности, по отношенію къ себѣ человѣкъ долженъ держаться того убѣжденія, что онъ представляетъ собой не только явленіе въ мірѣ чувственномъ, но и лицо міра умопостигаемаго,—что онъ, другими словами, есть двойное существо, жпзнь котораго протекаетъ на границѣ двухъ міровъ:—чувственнаго и сверхчувственнаго**). *) Въ предисловіи къ „Ьритикѣ практическаго разума" Кантъ говоритъ: „понятіе о свободѣ, поскольку его реальность доказывается аподиктическимъ закономъ практическаго разума, является послѣднимъ камнемъ всего зданія въ системѣ чистаго, даже спекулятивнаго разума, и всѣ другія понятія (о Богѣ и безсмертіи), которыя, только какъ идеи, въ стой системѣ не имѣли устойчивости, съ нимъ и въ немъ получаютъ опору и объективную реальность; т.-е. черезъ него доказывается возможность того, что свобода дѣйствительно существуетъ, ибо эта идея открывается путемъ моральнаго закона". **) Эти мысли намѣчены Кангомъ еще въ „Критикѣ чистаго разума", гдѣ онѣ и развиты имъ въ формѣ ученія объ „умопостигаемомъ характерѣ", какъ метафизической основѣ характера эмпирическаго. Въ одномъ мѣстѣ „трансцендентальной логики" (стр. 326) Кантъ между прочимъ такъ говоритъ объ этомъ предметѣ: „Въ умопостигаемомъ характерѣ, для котораго эмпирическій характеръ служитт лишь чувственною схемою,нѣтъ никакого „прежде" и „послѣ", и всякій актъ, независимо отъ отношенія времени, которымъ онъ связанъ съ другими явленіями, есть непосредственно дѣйствіе умопостигаемаго характера чистаго разума, который, слѣдовательно, дѣйствуетъ свободно, не обусловливаясь динамически въ цѣпи естественныхъ причинъ ни внѣшними, ни внутревдиАиВаНірѳдшествующими основаніями. Эту его свободу можно опредѣлять не то,г$яшг от^Мтельно. какъ независимость отъ эмпирическихъ условій (такъ какъ $ъ. способность разума перестала бы быть причиною явленій), но и полшсительноТчЦадт способность самостоятельно начинать рядъ явленій". Д' у Ж
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4