104 — содержаніе самихъ этихъ сужденій, выяснить ихъ значеніе въ системѣ другихъ сужденій разума—какъ практическаго, такъ и теоретическаго. Характерной чертой нравственныхъ сужденій, указывающей и на ихъ источникъ, по Канту, является то, что они заключаютъ въ себѣ оцѣнку не дѣйствій, а намѣреній, лежащихъ въ основаніи дѣйствій. Дѣйствія могутъ квалифицироваться только какъ легальныя, или нелегальныя; и лишь одни намѣренія оцѣниваются какъ нравственныя, или безнравственныя. Другая особенность нравственныхъ сужденій состоитъ въ томъ, что они высказываются нами съ притязаніемъ на аподиктичность, т.-е. какъ сужденія всеобщія и обязательныя. Эта общеобязательность нравственныхъ сужденій не одно итоже. что необходимость. Что нравствепно-обязательное и физически-необходимое суть понятія отнюдь не тожественныя, — это доказывается тѣмъ, что мы съ одной стороны не считаемъ нравственнымъ того, что совершается съ необходимостью, а съ другой — признаемъ обязательнымъ, т.-е. нравственно-должнымъ то, что иногда на самомъ дѣлѣ и не происходитъ, такъ какъ оно ее имѣетъ для себя основаній въ законахъ физической необходимости. Кратко выражая указанныя свойства нравственныхъ сужденій, Кантъ называетъ ихъ категорически-императивными. Объясненіе этой императивности онъ находитъ въ томъ, что выражаемыя нравственными сужденіями правила суть правила, предписываемыя волей самой себѣ. И всѣ другіе мотивы, которыми опредѣляются отдѣльные поступки человѣка, суть тоже императивы; но эти императивы гипотетичны, т.-е. условны, такъ какъ они даютъ волѣ предписанія въ зависимости отъ цѣли съ опредѣленнымъ содержаніемъ. Въ гипотетичности этихъ императивовъ находитъ себѣ объясненіе тотъ фактъ, что отдѣльные поступки при различныхъ условіяхъ и оцѣниваются людьми неодинаково. Если бы и высшій принципъ нравственности зависѣлъ отъ содержанія тѣхъ опредѣленныхъ цѣлей, которыя преслѣдуются людьми, то и онъ точно такъ же былъ бы гипотетиченъ. Но его велѣнія категоричны, и это зависитъ отъ того, что цѣль, которую онъ ставитъ человѣку, абсолютна. А абсолютна она потому, что воля человѣка сама предписываетъ ее себѣ. Подобно тому, какъ категоріи разсудка суть законы, которые чистый разумъ предписываетъ природѣ, и подъ которыми онъ постигаетъ ее какъ закономѣрно устроенное цѣлое, такъ и основной принципъ нравственности есть категорія, которой воля сама себя опредѣляетъ къ дѣятельности. Нравственный законъ есть, такимъ образомъ, актъ самоузаконееія воли, которую Кантъ на этомъ основаніи и считаетъ автономной. Установивши положеніе, что нравственный законъ есть правило, которое воля, опредѣляемая „чистымъ практическимъ разумомъ“, предписываетъ самой себѣ, Кантъ даетъ болѣе точное опредѣленіе самому понятію этого закона. Согласно этому опредѣленію моральный законъ имѣетъ чисто-формальный характеръ. Существуетъ только форма, въ которую должна облечься воля, чтобы быть нравственной *). Форма эта состоитъ въ томъ, что принципъ, О „Законъ чистой воли,—говоритъ Кантъ въ одномъ мѣстѣ „Критики",—можетъ состоять только въ формальныхъ условіяхъ возможности закона вообще". „Критика практическаго разума", русск. иерев. Соколова, стр. 43.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4