— 102 — только значеніе это, по его мнѣнію, чисто формальное, или точнѣе—субъективное. Оно опредѣляется тѣмъ воздѣйствіемъ, которое идеи оказываютъ на нашу познавательную дѣятельность. Будучи выраженіемъ стремленій нашего сознанія къ единству и безусловной законченности знанія, идеи являются идеалами, къ осуществленію которыхъ стремится разумъ. На этомъ основаніи Кантъ называетъ ихъ также „регулятивами“, направляющими дѣятельность разума въ сторону высшихъ, идеальныхъ цѣлей. Въ другой разъ онъ сравниваетъ ихъ вліяніе на разумъ съ дѣйствіемъ „жала“, неустанно подгоняющаго нашъ лѣнивый разсудокъ все къ новой и новой работѣ на пути къ безусловному. „Критика чистаго разума“ составляла всего только частичное осуществленіе философскаго замысла Канта. Ясныя указанія на это были даны и самимъ философомъ въ различныхъ мѣстахъ этого сочиненія,—особенно въ его заключительной части, трактующей „о трансцендентальномъ методѣИ, не смотря на это, можно всетаки сказать, что именно этимъ трудомъ опредѣлилось мѣсто Канта въ исторіи новѣйшей философіи. Итоги, къ которымъ привело великаго философа критическое изслѣдованіе познающаго разума, оказались одновременно и положительными, и отрицательными. Въ апріорныхъ формахъ познанія Кантъ, какъ уже было отмѣчено выше, нашелъ прежде всего тотъ аргументъ, который, по его мнѣнію, долженъ былъ, вопреки категорическимъ завѣреніямъ скептицизма, окончательно рѣшить въ положительномъ смыслѣ вопросъ о возможности достовѣрнаго, общеобязательнаго знанія. Самъ Кантъ придавалъ очень большое значеніе этому положительному выводу. Ради него онъ, собственно говоря, и предпринималъ свою критическую работу. — Отрицательный итогъ „Критики чистаго разума" выразился рѣшительнымъ признаніемъ неосновательности притязаній традиціоннаго раціонализма выдавать свои умозрительныя построенія за полное или хотя бы только частичное выраженіе объективной дѣйствительности. Въ тѣхъ самыхъ апріорныхъ формахъ знанія, въ которыхъ былъ найденъ оплотъ противъ нападеній скептицизма, Кантъ на этотъ разъ увидѣлъ неодолимую преграду, мѣшающую человѣку выдти за границы эмпирически данной ему дѣйствительности. Такъ какъ человѣкъ можетъ познавать вещи только подъ тѣми формами, подъ которыми онъ ихъ воспринимаетъ, и посредствомъ которыхъ связываетъ ихъ одну съ другой, — и такъ какъ, далѣе, сами эти формы принадлежатъ не вещамъ, а познающему разуму, то отсюда само собой слѣдовало, что вещи ни въ коемъ случаѣ не могутъ быть познаны нами въ томъ видѣ, какъ онѣ существуютъ „сами по себѣ", т.-е. внѣ тѣхъ апріорно-субъективныхъ формъ, подъ которыми мы вынуждены ихъ воспринимать. Каетъ кратко выразилъ этотъ отрицательный итогъ своей „ критики“ сказавши, что намъ доступны только „феномены", а не „ноумены", т.-е., что мы можемъ знать вещи только такъ, какъ онѣ намъ кажутся, а не такъ, какъ онѣ существуютъ сами въ себѣ. На основаніи этого Канта причисляютъ къ школѣ идеалистовъ. Позднѣйшіе критики утверждали даже, что, будучи проведено послѣдовательно, его ученіе приводитъ къ „солипсизму", т.-е. къ признанію реально существующимъ одного только мыслящаго субъекта. Самъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4