14 — ми междоусобіями, она, казалось, погибала для самостоятельной національной и политической жизни. Однако кризисъ миновалъ благополучно, и Греція вышла изъ него на время обновленною и болѣе сильною, чѣмъ прежде. Пробудившееся подъ вліяніемъ опасности національное самосознаніе проявилось необычайнымъ подъемомъ всѣхъ сторонъ греческой жизни. Въ общественно-политической жизни этотъ подъемъ сказался временнымъ торжествомъ демократическихъ учрежденій, а въ жизни духовной небывалымъ расцвѣтомъ искусствъ и наукъ. Центромъ могучаго духовнаго движенія, которое захватило теперь всю Грецію, явились Афины. Они стали метрополіей греческой духовной жизни въ самомъ полномъ смыслѣ этого слова. Въ Афины стекалось все, что только въ различныхъ мѣстахъ Греціи, не исключая и отдаленныхъ колоній, было сильнаго, умнаго и талантливаго. Эти новыя условія политической и духовной жизни Греціи оказали могущественное вліяніе и на философію,—вліяніе, выразившееся прежде всего въ томъ, что философія и вообще научныя знанія, бывшія дотолѣ достояніемъ небольшихъ замкнутыхъ кружковъ, сдѣлались теперь предметомъ живого интереса для широкихъ массъ. Въ такомъ положеніи вещей, рядомъ съ хорошей, была и своя дурная сторона. Выигравши количественно, наука и особенно философія должны были проиграть качественно. Популярная наука не можетъ быть точною, а популярная философія глубокою. Но не въ этомъ одномъ сказалось вліяніе новыхъ условій жизни на науку и философію, а особенно на послѣднюю. Въ томъ положеніи, въ которомъ греческая философія оказалась къ началу пятаго вѣка, заключались данныя для того, чтобы глубоко измѣнился и ея внутренній характеръ. Въ лицѣ предшествующихъ мыслителей философія пришла къ противорѣчивымъ рѣшеніямъ своей основной проблемы. Элеаты съ одной стороны и Гераклитъ съ другой видѣли сущность вещей въ такихъ сторонахъ бытія, которыя взаимно исключали другъ друга. Эмпедоклъ и Анаксагоръ пытались примирить эти противорѣчія; но ихъ попытки далеко не всѣхъ удовлетворили. Проблема такъ и осталась проблемою. Оставалось или дать ей новое рѣшеніе, или признать противорѣчіе, какъ нѣчто неизбѣжное, и на основѣ этого признанія построить новое ученіе. То философское теченіе, которымъ ознаменовалась начало „вѣка просвѣщенія" въ Греціи, и стало именно на такую точку зрѣнія. Оно приняло скептическое направленіе. Типичными представителями его явились софисты. Софисты пользуются печальною репутаціею въ исторіи. Слово „софистъ “ и до сихъ поръ остается нарицательнымъ именемъ, которымъ называютъ людей, мыслящихъ завѣдомо неправильно. Греческіе софисты — по крайней мѣрѣ первые и лучшіе между ними — не заслуживаютъ такого упрека. Это были люди, которые изъ науки и философіи сдѣлали выгодную профессію. Всеобщая жажда просвѣщенія вызвала большой спросъ на науку, и софисты отвѣтили на этотъ спросъ предложеніемъ. Они за деньги обучали афинское юношество краснорѣчію, — искусству, которое считалось тогда самымъ вѣрнымъ средствомъ добиться успѣха въ жизни и особеино въ политикѣ. Такъ какъ нельзя быть хорошимъ ораторомъ, не имѣя хотя бы самаго общаго литературно-философскаго развитія, то софистическая реторика
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4