и въ эту ночь она должна была сдѣ- латься женою Куршудъ-бека. Куршудъ- бекъ пировалъ съ родными и друзьями, а Магуль-Мегери, сидя за богатою чардой (занавѣсомъ) съ своими подругами, держала въ одной рукѣ чашу съ ядомъ, а въ другой острый кин- жалъ: она поклялась умереть прежде, чѣмъ опуститъ голову на ложе Куршудъ-бека. И слышитъ она изъ-за чарды, что пришелъ незнакомецъ, который говорилъ: «Селямъ алейкюмъ*)! вы здѣсь веселитесь и пируете, такъ позвольте мнѣ, бѣдному страннику, сѣсть съ вами, и за то я спою вамъ пѣсшо». — «Почему же нѣтъ?» сказалъ Куршудъ-бекъ. «Сюда должны быть впускаемы пѣсенники и плясуны, потому что здѣсь свадьба. Спой же что-нибудь, ашикъ (пѣвецъ), и я отпущу тебя съ полной горстью золота». Тогда Куршудъ-бекъ спросилъ его: «А какъ тебя зовутъ, путникъ?» — «Шинди-герурсезъ (скоро узнаете)».— *) Здравствуйте: привѣтствіе при свиданіи съкѣмъ- нибудь.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4