нии, да море спутанной сирени, как опушка дорогой манжеты. И все же что-то неуловимое ушло тоже - с этими безликими камнями, с пропавшими уставными надписями, с символикой, заляпанной мхом, с гремучей жестью кровли, сбитой непогодой с верхотуры. Вороны тоже ушли. Даже по дороге сюда я не видел ни одного. Только ближе к вечеру одна черная птица прилетела к моей палатке и уселась на старом фундаментном камне. Оба мы молчали и почти не глядели друг на друга. Но этого соседства оказалось достаточно, чтобы все чувства, хранившиеся в груди столько лет, слиплись в непонятный сгусток и комком встали в горле, отчего небо стало синим-пресиним, а облака повисли ватными шариками где-то там - над памятью.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4