сходить там, посмотреть, как ведьму сжигают - ан нет. Не может. Сердце кровью обливается, чернила расплёскиваются. Обхватит голову руками, закроет глаза и просидит весь день красный, как рак. Уж такое вот сердце у него доброе было. Переживательное. Так и приходилось при дворе держать Старшего Подписателя - так себе человечка, между нами говоря. Гниловатого и мелкого ростом и совестью. Но государственности нужного, а потому оклад и довольствие сполна из казны на должность отпускалися. И ходил Старший Подписатель по двору и городам окрестным да рожу свою рябую светил на площадях для устрашения. А заодно и вынюхивал крамолу. Ну вот разве тыквы иногда у крестьян с огородов тырил - великий охотник до тыквенной каши был. Атак особо и не беспокоил. Хоть и мелочен был, злопамятен, но мстил не страшно - ручку на воротах дерьмом измажет или слово какое плохое известкой на стене напишет. Про то все знали, и никто не обижался. Но привыкли ходить даже по гостям с перчаткой отдельной и в сенях ведро с фасадной краской держали в каждом доме - а мало ли! Словом, какие-никакие, но традиции и порядок в стране появилися. Но отвлеклись мы от канвы витиеватой повести нашей. Ибо скучен век Максимуса II был, хоть и почётен. Изредка отдыхал король охотой и другими забавами молодецкими. Но тоже как-то не по-людски выходило. Убьёт зверушку какую - кабана там или оленя благородного - да так жалеет, что домой с гла-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4