которых немцы шуганули со своей территории, наводнили советский сектор оккупации и, выучив одну фразу на русском, приставали ко всем командирам: «Товарэш офицэр! Пройдёмте пшепроше ибацца! Пер- долится, пан!» Дед, совсем не промах по этому делу, в первый раз изрядно оторопел. Такая навязчивость сервиса была слишком даже для калёной психики пограничника. Потом просто отмахивался. Хотя один раз не устоял. Проститутки так отощали без профсоюза и организованной работы, что отдавались за пайку еды. Идедуля, будучи по-крестьянски прижимистым, дождался-таки этого жуткого ценового демпинга. Но и тут ему не понравилось: «Не, ну так противно стало... Ты её того, а она из котелка жрать не перестаёт». После Польши их сразу кинули на Финскую. Там пострелять не довелось - всю компанию простояли в усилении вторым эшелоном. Снова теплушка. Бессарабия. Деду, тогда уже разведчику, довелось отправлять к румынам разведгруппы: «Мы их через реку отправим, а они на середине огонь откроют и назад. Обнаружили нас, мол. Там же в темноте сам черт не разберет, кто первым палить начал». Ещё рассказывал про груды хромовых сапог перед самой войной, что валялись огромной кучей прямо во дворе заставы. Они потом разом сгорели к концу дня двадцать второго июня. Их застава стояла соседней с тринадцатой Ло- патинской. Когда началась заваруха, дедова застава
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4